Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

Ариана была мне ближе, и потом... Это ведь она подослала к тебе Минфу.

— Знаю.

— Я думала... думала, она желает мне счастья и не станет рушить всё, что мне дорого.

— Деметра желала тебе счастья, только не со мной... — в глазах Аида застыла печаль. Он откинулся на спинку стула, когда Лина, после небольшой паузы, спросила.

— А что ты знаешь об Амфитеусе?

— О ком?

— Бог с оружием из зёрен Деметры, называет себя её сыном, и боюсь... — она съела зерно граната и потянулась за другим, — он не только её сын, а ещё и мой родной брат.

Аид повторил за ней, забрасывая в рот сразу два гранатовых зернышка.

— Это случайно не приёмный сын Ареса? В войну о его жестокости слагали легенды. Даже не представляю, кто убил больше, чем он. Я предполагал, что такие вещи, как рождение братьев и сестёр, ты должна была знать в первую очередь.

— Я не знала. Он сам сказал, когда явился за мной по наводке «Протекта». Может быть, право быть богом Плодородия перешло ему?

— Маловероятно. Просто будем иметь в виду ещё одного сына Зевса, но во вторую очередь.

— Примерно так... — Лина согласно кивнула и встала.

Её ступни всё ещё оставляли пучки травы на полу, но лепестки с потолка летели уже меньше. Она прошла в другой конец кабинета и отодвинула тяжёлую портьеру, скрывающую панорамное окно в пол. За ним, над туманными полями и серыми равнинами, над голубоватым светом Зала Судеб медленно расступался пепел, открывая кроваво-алое небо, а в другой стороне, где за уходящими вдаль пустынными землями раскинулся Элизиум, застыло зелёное мерцающее марево, похожее на северное сияние.

— Рассвет. Только сейчас поняла, как здесь на самом деле красиво... — произнесла она и ахнула, когда Аид схватил её в охапку и, обнимая со спины, прижал к себе, будто укутывая собой, скрывая от всего мира.

— Оставь так, — попросил он, и его тёплое дыхание коснулось её уха. — Останься со мной. Утром я позову нимф, чтобы принесли тебе одежду.

— Я не собираюсь уходить, — она склонила голову на бок, позволяя ему прижаться губами к шее, но лишь на миг, а затем повернулась в его руках. — Я не хочу уходить, и обещаю, что не покину тебя, что бы ни случилось.