Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

— Что ты планируешь делать?

Аид бросил на неё взгляд и постучал пальцами по столу, принимая какое-то решение.

— Всё необходимое, чтобы Совет Триединства состоялся. Гелиос дал мне одну вещь, из-за которой Совет стал скорее необходимостью, чем возможностью договориться. И на Олимпе собираться опасно.

— Понимаю, — Лина кивнула, чем снова удивила его. Прежняя Персефона возмутилась бы или стала спорить, — если хотя бы с одним из вас что-то случится, будет полная катастрофа.

— Дело не только в этом. Нас всех связывает древняя клятва, разрушить которую, значит утратить надежду на будущее.

— Я слышала об этом ещё до знакомства с тобой. Никто из вас не должен утратить Власть, ни один из вас не должен быть убит, вы основа мира.

Аид взглянул на неё очень внимательно, как в тот раз, когда она сказала, что он «просто делает то, что должен».

Лина смутилась.

— Что? Почему ты так смотришь?

— Ты очень красивая, — на выдохе произнёс он.

Сердце забилось сильнее, уютное тепло разлилось по телу, Лина отложила цветок и взяла гранатовый плод.

— Ты уверена? Ты не обязана делать этого, если не хочешь.

Она положила гранат перед собой и коснулась, желая, чтобы он раскрылся сам, но что-то пошло не так. Сок брызнул на Аида, он усмехнулся и взял гранат, с лёгкостью разделяя его на половинки — зёрна рубиновыми бусинами выпали на чёрную поверхность стола.

— А как же... — Лина очень точно изобразила его манеру говорить, — ты моя жена! Перерождением этого не изменить?

Аид склонился к столу, и из-под его пальцев выбежала маленькая лазурная змейка.

— Надеюсь, ты понимаешь, что играешь с огнём, Персефона?

Навстречу змейке юркнул вьюнок, обвил её, но не сгорел, а зацвел огненными цветами. И это было первое, что у Лины получилось сделать без ошибок.

— Эту стихию я давно укротила, судя по всему... может быть, её боишься ты сам?

Аид не ответил, только покачал головой. Лина взяла зерно граната и вспомнила:

— Сколько я должна съесть в этот раз?

Аид, задумавшийся о её предыдущих словах, ответил не сразу.

— Не знаю, — признался он, — смена времён года происходит сама по себе, ты лишь её воплощение, не более. Полагаю, сейчас ты богиня Весны и, вероятно, богиня Плодородия, раз Деметра оставила этот мир, и, разумеется, царица Теней. Это неизменно, — он тоже взял несколько гранатовых зёрен. — Ты скорбишь?

— О Деметре? — Лина покачала головой. — Нет… не думаю. После всего, сложно оплакивать её.