Скелеты в королевских шкафах

Но если у вас вдруг появится нужная, сообщите.

* * *

— Да, такая инорита здесь останавливалась.

— И куда она отправилась?

— Я не очень богат, видите ли, — скромно потупился содержатель постоялого двора. — А эта информация денег стоит, и немалых.

— Этого хватит?

— Маловато будет… Еще столько же прибавить бы. Вот, теперь хватит. Девушку увезла баронесса Ванер. Она разыскивает красивых молоденьких девушек, попавших в тяжелую жизненную ситуацию, из тех, кого никто не хватится, и продает их в публичные дома Лории или Турана.

— Почему же вы не предупредили инориту?!

— Видите ли, баронесса мне доплачивает за то, что я не лезу в ее дела.

— И подсказываете ей возможных жертв?

— Я такого не говорил! — возмутился хозяин постоялого двора.

— Куда поехала баронесса?

— Инорита очень хорошенькая, так что, скорее всего, в столицу. В какую, не знаю, но отсюда она чаще возит в Туран — туда ближе.

***

Граф Эдин собирался в Гарм, его король требовал срочного личного отчета. Граф с удовольствием бы поехал, но без жены: одна мысль о совместном путешествии с Олирией в закрытой карете приводила в ужас, после часа общения у него начинало звенеть в голове и дергаться правое веко. Но принцесса жаждала вступить в права владелицы мужнего замка и не поддавалась ни на какие уговоры.

— Любимая, это для твоего же блага, — нежно уговаривал жену граф Эдин.

— Сейчас неподходящее время для путешествий. Начинается сезон дождей. Я еду ненадолго и скоро вернусь. Кроме того, моя новая карета сломалась, ее как раз чинят, а старая не достойна везти такое совершенство, как ты.

— Но я могу попросить карету у папы, — надула губки Олирия. — Он не откажет.

— Да, конечно, не откажет, но подумай, как я буду себя чувствовать, зная, что не в состоянии обеспечить удобствами любимую жену. Кроме того, твой брат нуждается в поддержке, его так угнетает потеря невесты.

Как я его понимаю! Одна только мысль, что я могу тебя потерять, приводит меня в такой в… ужас! — граф чуть не произнес «восторг», но буквально в последний момент успел заменить слово. — А ты такая нежная, такая понимающая, кто, как не ты, исцелит душевные раны Его Высочества Гердера.

Олирия польщенно потупилась. Надо же, как тонко чувствует ее супруг, а она полагала его бездушным чудовищем.