Призванная для дракона

На висках и на лбу выступили крупные бисеринки пота, а дыхание было поверхностным, нервным, словно она долго бежала, спасаясь от чего-то ужасного.

Вот, она опять дёрнулась. С губ сорвалось жалкое хныканье:

– Пожалуйста… нет… не надо…

А потом застонала, мучительно выгибаясь всем телом.

Охваченный подозрением, Крейн потянулся к ней. Коснулся лица.

Кожа девушки полыхала.

Однажды он уже видел нечто подобное. И надеялся больше никогда не увидеть.

Тая что-то шептала в полусне-полубреду. Её губы, искусанные в кровь, шевелились, но голос был таким тихим, что даже острый слух дарга не смог разобрать слова.

Опустившись на одно колено, Крейн склонился над девушкой, пытаясь понять, что она говорит. И услышал:

– Больно… так больно…

Да, больно. Нгато – демон ночных кошмаров – любит причинять боль и знает в этом толк. Только кто его вызвал и кто привязал к женщине, вынашивающей ребёнка?

Крейн даже представить себе не мог, что такой мерзавец найдётся.

Но, видимо, он забыл, на что способны его сородичи ради того, чтобы вернуть свою игрушку.

В темноте раздалось проклятье.

Крейн обманывал сам себя. В глубине души он прекрасно знал, кто в Латгейре обладает достаточной силой и знаниями, чтобы вызвать Нгато и сделать привязку. И знал единственный способ развеять морок хотя бы на время.

Положив руки на виски девушки, он позвал:

– Тая, проснись!

Она дёрнулась, забилась, запутываясь в одеяле всё больше. На лице отразился панический ужас.

– Нет! – закричала, отталкивая его руки. – Он идёт за мной… Он здесь!.

– Проснись! – он легонько встряхнул её за плечи. – Открой глаза, это сон! Тебе ничего не грозит.

– Нет… нет…

Только сейчас Крейн заметил, что глаза Таи открыты. Но в них не было ни намёка на сознание. Девушка всё ещё оставалась во власти кошмара.

– Пожалуйста… – она снова захныкала. А потом вцепилась пальцами в ворот его рубахи и зашипела раненой змеёй: – Убей! Убей меня…

Побледнев, Крейн отпрянул.

Заскулив, девушка метнулась за ним, не разжимая хватки.

Но это была не Тая.

Не та Тая, которую он знал.

Не та, что смеялась и пела по утрам, готовя завтрак. Не та, что загибала пальцы, с мечтательным видом говоря: «Я хочу!..». Не та, что заставила его таскать тяжеленную дубовую мебель из одной комнаты в другую, только потому что там, по её мнению, эта мебель смотрелась лучше.

Сейчас перед ним сидело забитое жалкое существо.

Был только один способ привести её в чувство. Шок.

Сжав зубы, Крейн ударил девушку по лицу.