Отбор пяти колец

Она сбежала из дома, следовала до Зераны, пыталась достать монеты, плыла на корабле, и, наконец, заказывала платье и ходила в термы, но так и не нашла времени, чтобы забежать в святилище и попросить внести ее в списки на отбор.

– Что же, похоже, что вы все же не записались, – заключила служительница в пенсне. – В таком случае, я не смогу пропустить вас дальше.

– Разве я не могу внести свое имя сейчас?! – в панике почти прокричала Агата.

– Боюсь, что нет, госпожа. Правила есть правила, и все должны им следовать.

– Но я.

К ней со спины подошли двое служителей – молодых мужчин. Взяв ее под руки, они повели ее к выходу. Ей ничего не оставалось, как подчиниться. Она сказала им, что прибыла верхом и они проводили к ферновязи.

Агата не могла понять как же так! Как же одна незначительная мелочь могла все испортить. Теперь все было кончено. Она никогда не увидит Андроника Великого, не станет его невестой и затем женой. Ей придется вернуться домой, в поместье, выслушать трепку от мачехи и выйти замуж за генерала Аркатау.

Она едва сдерживала себя от того, чтобы заплакать.

Понурив голову она подошла к Фифи. Та радостно заклокотала, увидев хозяйку, но почувствовав, что та расстроена притихла и ткнулась клювом в протянутую к ней руку.

Агата нежно погладила ее по шее.

– Вот и все, Фифи. Кажется, наше приключение закончилось, пойдем домой.

Фифи заскрежетала, изогнув шею.

Сложно было сказать, могла ли Фифи испытать сочувствие к своей хозяйке, или это только Агата сама выдумывала, что ей не все равно, и что ферналь волнует, что-то еще кроме забегов и охоты.

Однако, вряд ли хоть один человек мог бы поддержать Агату сейчас также, как это сделала Фифи. Птица мягко переступала лапами, подставляя под ласку крупный острый клюв, и тихо клокотала от ее поглаживаний.

Глядя на нее, Агата невольно вспомнила, какой нелепой Фифи была, когда только вылупилась из яйца. Лапки ее долгое время были кривыми и слабыми, отчего та не могла бегать и прыгать также хорошо, как и другие птенцы.

Отец глядел на нее потирая шею, и жалея о том, что яйцо от союза двух лучших его производителей, которое он подарил дочери, дало такой жалкой приплод. Он даже хотел забрать Фифи у Агаты, и дать ей другого птенца, но Агата не согласилась.

Она водила Фифи за собой на веревочке, и каждый день разминала ей лапы. Понемногу птенец окреп, и со временем вырос в горделивую и прекрасную ферналь. Если бы Агата тогда сдалась и уступила отцу, то ничего этого не было.