Отбор пяти колец

Это была высокая и атлетически сложенная юная госпожа, с темными волосами, собранными в высокий хвост, своей небрежностью, точно насмехавшийся над выверенными до последнего волоска прическами других девушек. Одета она была в платье из персикового шелка, скроенное по моде восточных княжеств и расшитое золотым узором в виде дракона.

Пройдя вперед, она застыла перед ними с таким видом, будто вовсе случайно здесь очутилась и не понимала, чего от нее ждут. Служители с кристаллами обступили ее со всех сторон.

– Скажите, как вас зовут? – преувеличенно радостным тоном поинтересовалась графиня.

– Мира, княжна Мира Арде, – тихо, но четка ответила девушка.

– Княжна? Ну надо же! Если вам повезет, то будете уже второй княжной, пожелавшей пройти отбор, – воодушевилась Дэву.

Первой княжной, которую они одобрили была Лидия Дуаре. Красивая, как луч света, пробивавшийся сквозь тучи, потерянная, как птенец кукушки и глупая, словно голубь девушка была единогласно одобрена всеми тремя судьями.

Кир был человеком смелым, но не безрассудным. Ссориться лишний раз с князьями Дуаре ему было не с руки, хотя ему и было искреннее жаль единственное дитя семейства, которое ее властная мать отдавала на съедение дракону-императору прекрасно зная, что он такое. Ее супруг двадцать лет занимал должность гласа дракона-императора, пока не помутился рассудком и Совет не сместил его с должности, заменив на Кира.

Тем временем княжна Арде рассказывала о своей нелегкой судьбе и о том, как во время мятежа ее поместье было сожжено, семья убита, а земли разграблены.

Фрол Зерион грустно глядел на нее, Дэву сочувственно хмурила брови, забыв о том, что от этого бывают морщины, а Кир боролся с тошнотой.

Он был в войске усмирявшем бунт. Его отправили туда рядовым солдатом, вырвав с обучения, которое он не успел толком закончить. То, что довелось ему тогда пережить он не пожелал бы и своему злейшему врагу. До сих пор он иногда просыпался от кошмаров, в которых видел усеянные телами, залитые кровью поля.

Он сомневался, что даже дракон мог бы быть к ним так жесток, как они сами друг к другу. Ему было жаль эту юную и изломанную девушку, которая сумев выплыть из одного омута торопилась сигануть в следующий.

Когда Дэву повернулась к нему желая услышать вердикт, он молча поднял черный веер.

– Вы так жестоки, генерал Аверин, – проворковала Дэву. – Неужели даже не дадите княжне ни шансу?

– Нет, – отчеканил Кир.