Отбор пяти колец

На расчерченном квадратами каменном полу стояли диваны и кушетки, обтянутые изумрудным бархатом. Высокие окна, выходили на террасу за которой лежал тонущий в закатном зареве сад.

Вероника пела, пока Агата аккомпанировала ей на клавесине. Голос сводной сестры был нежным и звенящим, а пальцы Агаты нервными и неловкими и она то и дело попадала мимо нот.

Мачеха следила за ними благостно склонив голову. Рассевшиеся на диванах господа, тоже делали вид, что музыка их развлекает.

Нестор стоял возле распахнутых дверей, ведущих в сад.

Графский сын был ровесником Агаты, и они привыкли играть вместе в те далекие времена, когда она носила короткие платья и длинные панталоны, а он короткие штанишки и вышитые нянюшкой рубашечки. Тогда Нестор был куда трусливее Агаты и вечно обиженно хныкал, стоило ему упасть с забора или запутаться в ветвях деревьев, по которым они лазали.

Тогда-то их отцы и пришли к молчаливому соглашению, когда-нибудь поженить своих детей и объединить таким образом их успешные предприятия: землевладение и разведение ферналей.

Агата уже несколько лет, как носила длинные юбки, а Нестор уже два года учился в столичном университете и посещал родные предместья Арлеи лишь летом, когда у него случались каникулы.

Агата давно не заговаривала с Нестором и выпади ей такая возможность, то, возможно, не знала бы и о чем говорить. Однако, то, что рано или поздно они поженятся было для нее само собой разумеющимся.

Агата не испытывала по этому поводу ни печали ни радости, просто знала, что когда-нибудь ей суждено стать графиней и нарожать полчище графинят. Ничего поразительного, обычная женская судьба.

Когда они закончили музицировать, Вероника, извинившись перед всеми, ушла наверх отдыхать, Нестор тоже куда-то подевался, а родители с оставшимися гостями обсуждали предстоящий Отбор невест.

– Говорят, что княгиня Дуаре записала княжну Лидию на Отбор невест, и уже заказала как можно скорее отшить две дюжины новых платьев, чтобы отправиться в столицу первым же кораблем, – поделился со всеми свежими сплетнями граф Дурине.

– Подумать только, – поразилась мачеха, подняв тонкие брови и важно обмахиваясь веером.

– Будете ли вы отправлять дочерей на отбор? – поинтересовался генерал Аркатау, вытягивая вперед сморщенную черепашью шею.