Отбор пяти колец

Атмосфера все больше напоминала ту, что была в амфитеатре во время первого испытания, когда дракон-император предложил им добыть кольца в честном поединке. Агата не горела желанием пройти это вновь.

Девушки сжимая кулаки наступали на Пинну. Та же не обращая на них внимания, не отрываясь смотрела на Лидию.

– Лидия... что же ты сделала... – всхлипнув пробормотала она. – Зачем ты так?

Девушки окружили Пинну кольцом. Из толпы раздавались сердитые крики:

– Вот нахалка!

– Пигалица!

– Давайте покажем ей, как рвать чужие платья!

– Да, пусть не думает, что ей все дозволено!

Внезапно тени вокруг Пинны сгустились, обернувшись дюжиной силуэтов.

Елена призвала своих темных слуг, которые встав плечом к плечу отгородили Пинну от остальных.

– Никто ее не тронет, пока я здесь! – громко и четко проговорила Елена. – На ночь мы запрем ее в комнате, а утром расскажем все графине Дэву, и пусть она думает, что с ней делать.

– А с чего ты взяла, что это тебе решать? – заорала Фелиция, пробираясь вперед, через толпу.

– Эта скверна ходячая испортила мое платье, которое я кровью и потом шила. Я ее так просто не отпущу! Нет, она мне за все ответит!

Толпа загудела, поддерживая Фелицию.

– Снова ты, – устало пробормотала Елена. – В каждой бочке затычка. Тебе, что прошлого раза было мало? Хочешь повторить?

Девушки наступали теперь не только на Пинну, но и на Елену, но та не была одна. У нее была почти дюжина подруг, верных ей, как солдаты своему генералу и все они были искусными колдуньями.

Они не нервничали и не суетились.

Стояли подле Елены, плечом к плечу, готовые принять бой. Иглы, которыми только что Виола вышивала, взлетели и повисли у нее над головой железными искрами.

Агата тащила за собой Исору, пытаясь выбраться из толпы, но понимала, что уже не успевает. Магду и Лили она давно потеряла, Лидия исчезла куда-то сама. Исора, казалось, была настолько истощена и ошарашена, что едва ли понимала, что происходит вокруг.

Сверкнула молния. Оставались считанные удары сердца до того, как прогремит гром.

Внезапно, чей-то громкий голос разрезал грозовую тишину.

– Что может скрасить вечер лучше, чем самосуд, не так ли? Жаль, что почти пропустила все веселье!

Забыв на мгновение о Пинне, все повернулись к говорившей.

Это была Мира. Она стояла с небрежным и скучающим видом, прислонившись плечом к одной из колонн.

– Чего тебе надо, сумасшедшая? – крикнула ей Фелиция.

– Ничего только капелька доброты и смирения со стороны куриц, возомнивших себя рухами.