Отбор пяти колец

Ни в павильоне, ни в трапезной она не появлялась и Агата не видела ее со времени испытания железного кольца. Даже в полумраке закатного солнца, ее смуглая кожа, казалась болезненно серой, а темные глаза влажными и больными.

– Мира, что ты делаешь здесь? И зачем кидаешься оливками? Больно же... – сказала Агата, неуверенно пятясь назад.

Она не забыла о том, что случилось, когда они в последний раз остались наедине, и как ее спасло лишь появление слуги.

– Я видела тебя и его, Зериона, – сказала Мира.

– Видела, и что? Мы не делали ничего дурного.

– Мне плевать, что вы делали, а чего нет, – нахмурившись отрезала Мира. – Просто держись от него подальше, вот и все. Не следует тебе, ни привлекать излишнего внимания верховного служителя, ни самой увлекаться им. Лучшее, что ты можешь сделать, это провалить следующее испытание и отправиться домой, под юбку к своей матушке.

Как бы ни была Агата напугана внезапным появлением Миры, не разозлиться она не могла. Бывшая попутчица была уже вторым человеком за день, попытавшемся указать ей на дверь.

Агата хотела выкрикнуть ей в лицо, что-нибудь дерзкое и смелое, что поставило бы ее на место и отбило бы всякую охоту ей докучать, но та шагнула в тьму деревьев и олеандровых кустов и растворилась во мраке также быстро, как и появилась, оставив Агату в одиночестве хватать ртом воздух.

Даже встреча с Мирой и последовавший за ней неприятный разговор, не смогли сбить ее воодушевление. В трапезную Агата вошла с высоко поднятой головой и улыбкой, такой широкой, что трескались краешки губ.

– Глядите-ка, кто явился, – протянула Магда, когда Агата плюхнулась рядом с ней на скамью. – Мы уж думали, что ты заблудилась в коридорах дворца.

– Или, что тебя унес в когтях рух, – поддакнула Лили, вяло ковыряясь в листьях салатах, выложенных на ее тарелке.

– Куда ты пропала, светлячок? – обеспокоенно спросила Исора. – Мы ждали тебя в павильоне. Тебе так много еще надо выучить, а послезавтра уже следующее испытание.

– Простите, я плохо себя почувствовала и решила прилечь, – отмахнулась от них Агата, налегая на еду.

Она чувствовала себя такой голодной, что съела бы в одиночку и целого окуня и на цесарку бы еще места хватило.