Кукла Советника

– Стыдитесь, господин Женор!

– Простите, принцесса, – поклонился он.

Допрос продолжался несколько часов. Иногда перекрестный, когда вмешивался Четвертый, чаще вопросы задавал лизариец. Богословие, рукоделие, будни монастырской жизни, история Высоких Родов Лизарии… Он даже пытался подловить меня на растениях из приютского сада!

– Грушевый сидр из монастыря Анары известен и в княжестве…

– Сидр? – удивилась я. – Я боюсь, вы ошибаетесь, господин Женор. В нашем монастыре не растут груши и яблоки, лишь вишня и алыча.

– Вам не сложно просыпаться затемно, госпожа?

– Что вы, господин Женор! Заутреня очищает и пробуждает душу!

– А ночные бдения…

– Лишь укрепляют дух. Ведь в Святой книге сказано, что только стойкие духом попадут в Сады Светлых.

И так до бесконечности. Он мне вопрос – я ему ответ, обрамленный религиозной заумью и щедро приправленный фанатизмом. Он одно слово – я ему десять, половина которых цитаты из псалмов. Под конец я так разошлась, что порывалась гимн спеть. Тут уж Йарра вмешался, чтобы я умолкла.

– Я надеюсь, вы удовлетворены, господа?

– Безусловно, ваше сиятельство, – закивал Четвертый. Решения в тандеме Ремайн-Женор явно принимал Советник. – Я пришлю вам гнездо магических шпионов завтра…

– Сегодня, – уставился на него Йарра. – Отправьте за ними вашего поверенного, – кивнул он на Женора, – а мы пока поужинаем.

Ремайн кивнул.

– Будь по-вашему. Но граф, вы же понимаете, что все риски…

– Будут на мне.

– Я рад, что мы договорились, – гротескно улыбнулся Четвертый. При свете свечей тень от его бородки казалась загнутой вверх, напоминая демонов, какими их изображали на гобеленах.

Женор ушел телепортом, я поднялась вслед за ним.

– Я могу идти, ваше сиятельство?

– Лаура, будь добра, распорядись насчет ужина, пусть его подадут сюда, и возвращайся.

– Да, господин, – поклонилась я. – Ужин на двоих?

– На троих, – чуть улыбнулся Йарра. – И сними это безобразие с головы.

Восхитительно. Главное – не подавиться под его взглядом.

– Как прикажете, ваше сиятельство.

Книксен, и я наконец-то вышла из кабинета. Будто из-под воды вынырнула, честное слово. Этот Ремайн, несмотря на его безобидный вид и кажущееся добросердечие вкупе с трусоватостью, производил впечатление василиска. Милая тварюшка, пока не взглянет на тебя.

Он – Четвертый, и этим все сказано. Добродушные старички в Совете не приживаются.