У каждой лжи две правды

– А у тетушки никаких странностей не было…

– Пани Стефания, големы дорогие игрушки, – Марек зашел за спину голему, наклонил ему голову на грудь, приподнял волосы и, подцепив едва заметный бугорок, открыл квадратную дверцу. Любопытный Янек тоже сунул туда свой нос, но в переплетении проводов и связок амулетов ничего не понял. – Откуда вы знаете о них так много? В газетах читали?

– У отца был один, – Стефе бы согласиться, но гордость ее была задета. Она же не нищенка какая-нибудь. – Не такой новый, но принцип работы похож.

Имитация личности, но полностью подконтрольный тому, на кого настроен артефакт управления.

– Ладно, а зачем там еще одно тело тетушки? – Божена уперла руки в боки и притопнула ножкой.

– Кузина, – Марек выдохнул и захлопнул дверцу на шее. Да, нужно зарядить. А там и доступ к записям голема получить. Интересно, как часто пани Альжбета пользовалась услугами своего двойника? – Это не тело. Это наша новая головная боль, штраф, а то и конфискация имущества.

– А что в них такого плохого?

– Храм не одобряет, – буркнул Янек.

– Храм много чего не одобряет, – в тон ему ответил молодой хозяин. – И порой по самым идиотским причинам! Пани Стефания, вы сможете найти здесь тот амулет, на который записывается, что голем видел, делал и прочее… Ведь есть такой?

– Есть. Это называется записывающий блок. Обычно он в груди или в брюшной полости. Без него нельзя корректировать поведение, – вот только дотрагиваться до дамы в черном платье не было никакого желания. А тут не то что дотронуться, копаться во внутренностях придется.

В комнату, смахнув пыль, шевельнув юбки тяжелых платьев и подняв волосы у мужчин, ворвалась магическая волна и усиленный во много раз голос пана некроманта возвестил:

– Парниша! Я знаю, что ты здесь! Я пришел отдать тебе долг!

И ветер стих.

– Вот только его не хватало! – Марек был недоволен. Увидит же голема, сразу же доложит. Договаривайся потом и с воеводой, и с Храмом. – Божена, пани Стефания, вы отвлеките его, а мы паном Янеком пока спрячем вот этот … компромат!

Пан некромант ждал в гостиной.

Он, конечно, побывал в зале, где храмовник читал заупокойные, но пока было слишком рано, чтобы приходили желающие попрощаться. Вот эту часть своей работы Кшистов не любил. Острое, неприкрытое горе его пугало. С трупами, особенно давно умершими, всегда было проще, чем с живыми.

Поэтому и сидел Кшистов в гостиной, цедил кофе двойной крепости и буравил взглядом пана градоправителя.