Жемчужина темного дракона

Злость и боль породили эти силы, и именно они сейчас и были судьями и палачами того, кто пробудил эту магию. И пусть для кого-то это слишком жестоко, но Эган причинил достаточно боли каждому из нас, чтобы в нас не осталось жалости к нему. Картинки того, что он сделал с Расом, до сих пор были отпечатаны в моей памяти, и от этого злость лишь возрастала, клокотала в моей груди, не позволяя освободиться.

Магия калечила его, мучила и в итоге оставила корчащимся комком костей и мяса, который дрожал даже от простого ветра.

Он не был мертв, он был отправлен в свое царство – снов и кошмаров. Вот только теперь Эган стал главным блюдом на пиру возмездия.

– Надолго этого не хватит, – сказал Лу, подходя ближе и тыча в отца кончиком меча, чтобы проверить, жив тот или нет. Кажется, император надеялся, что Эган мертв.

– Нам и не надо надолго. Этого хватит, чтобы его армия потеряла контролирующую силу. Драконы смогут быть здесь как можно скорее и упокоить всех? – спросила у Лу, и он быстро кивнул.

– Но где нам искать господина? – спросил встревоженный Муран.

Василиск шарил глазами по полуразрушенному замку, надеясь отыскать в какой-нибудь щели Расона. Но проблема была в том, что дракона там не было. Мой любимый, словно никогда и не находился здесь – в этой обители зла и мщения.

– Я найду его, – сказала уверенно и спокойно. – Если здесь и часть Раса, – меня передернуло, когда я представляла, что могло стать с моим драконом, и злость вновь начала вскипать внутри. – То все остальное должно быть в другом месте, – и поняв, что моего дракона подвергли пыткам, я не сдержалась и лично пнула Эгана, с отвращением слушая, как он застонал от боли.

– Как Шалфея? – спросила у Гая, который присел рядом с драконницей, осторожно гладя ту по волосам.

– Лучше. Заклинание теряет силу и скоро она придет в норму.

Я посмотрела на черный дым, который начал медленно таять и на мертвеца, который принял на себя роль Эгана и теперь лежал бездыханный и безжизненный. На полу лежало длинное огненно-рыжее перо и чешуйки насыщенного оттенка обсидиана.

– Жюль тоже попался, – догадался Муран и скривился. – Он выдрал чешую у господина, заставив того обратиться, – в голосе василиска слышалось столько гнева, что мне стало не по себе.

– Радует, что это не рука или не нога, – нашелся со словами Лу, и удостоился от нас с Мураном тяжелых взглядов. – Что? Пусть это черный юмор, но так мне проще справиться с ситуацией.