Жемчужина темного дракона

Он схватил меня за руки и начал тащить на себя, вот только мои конечности для подобного явно были не предназначены. Я закричала от боли, чувствуя, как руки грозились вылететь из суставов.

– Отпусти. Меня, – сказала я, глядя в глаза Мурана и кивнула, когда он уставился на меня как на сумасшедшую. Вот только мне уже стало ясно, как день, что просто так к Эгану не подступиться. Он скрывал от нас Раса, возможно, он отрезал что-то от моего дракона, пытал его, а сейчас он издевался над Шалфеей, погрузив ее в какой-то сон из ужасов и боли.

Нам не подобраться самим, когда нашей целью было победить, но этот темный кошмар ожидает именно сопротивления. Он ждет, что мы начнем сражаться, и тогда его план придет в действие. Он вызовет в нас страх и гнев и будет питаться этими эмоциями, насыщаясь и становясь лишь сильнее.

Так нельзя.

Нужно обхитрить его и сыграть на его гордыне.

Он может и был умным и хитрым, но Эган не учел несколько факторов.

Во-первых, я любящая девушка и ожидать, что буду следовать плану – попросту глупо.

Во-вторых, силу мне придавали не только Рас и кольцо, загубленные души мечтали о мести и пусть уж Эган поверит мне на слово, что мертвецы намного страшнее самого жуткого кошмара.

И в-третьих, двумя этими погребенными и униженными душами были мои родители, и они мечтали лишь об одном – заставить Эгана страдать. И уж что-что, а это желание я просто не могла не выполнить, потому что сама умирала от жажды превратить жизнь колдуна в кошмар.

– Вот мы и поиграем, сладкая, – радостно просиял мужчина, когда я оказалась лицом к нему – злобная и отчаянная.

– Определенно поиграем, – улыбнулась я и укусила Эгана, чувствуя его горькую кровь на своих губах и то, как горячая жидкость проникла в мое тело, подпитывая и заставляя колдуна дернуться, теряя концентрацию. Его темные путы ослабли и этого оказалось достаточно, чтобы души из меня медленно перетекли в тело этого сумасшедшего, заставляя того завыть от боли и страданий.

Я упала на колени, когда магия отпустила меня.

Зеленое пламя врезалось в тело мужчины, уродуя его, открывая миру истинное лицо этого душегуба и сумасшедшего. Оно швыряло его по комнате, словно он был тряпичной куклой, которую дали жестокому ребенку. Волшебство было неумолимо в своем стремлении мести.