1. Анастасия. Дело для нежной барышни (псевдоним: Тата Орлова)

Вы сейчас незаметно достанете их и передадите так, словно только что-то вытащили из внутреннего кармана.

- Документы? – переспросила я, тут же подумав, как все это будет выглядеть со стороны.

- Письма, - поправил он меня. – Несколько писем, которые можно опознать, даже не держа их в руках.

- Матушка была в чем-то замешана? – тут же напряглась я, догадываясь, что именно и почему искали у меня. 

- Это - любовная переписка, - довольно равнодушно отозвался Северов. – Ваша матушка была и остается очень красивой дамой.

- И этот кто-то...

- Так сложились обстоятельства, что это кто-то именно сейчас весьма заинтересован в том, чтобы письма вернулись к нему.

- Они находились у матушки?

- Да, и она отдала их мне сразу, как только я предъявил бумагу, подтверждающую соответствующие полномочия. Для нее они не имели никакой ценности. Только память.

- Судя по всему, они потребовались и еще кому-то, - я посмотрела на кружку с киселем. Того, что осталось, было слишком мало для утоления жажды.

Я могла и потерпеть.

- Да. Эти люди опоздали на сутки, побывав у Елизаветы Николаевны после меня. Ну и вели себя не столь вежливо.

- И это произошло...

- В ту ночь, когда на кого-то из нас с вами покушались, - глядя на меня испытующе, произнес он. – Воспользовались суматохой и проникли в ее будуар.

- Что?! – сделала я попытку вскочить, но под тяжелым взглядом князя тут же вернулась на место. – Вы хотите сказать...

- Что этот кто-то имеет отношение к департаменту, - подтвердил он мысль, которая возникла в моей голове.

- Не найдя писем, отправился ко мне, предположив, что мой уровень повыше и именно я могу хранить их у себя.

- Именно так, - согласился со мной Северов. – И теперь он способен перейти к более решительным действиям.

- Господин Соул знает? – сглотнув вставший в горле ком, спросила я.

- У меня нет ни малейшего желания компрометировать вас. 

- Ответ – да, - перевела я слова князя.

- Еще минуту, - остановил он меня. – В качестве компенсации за эти мгновения, я хочу сказать, что тот, кто копался в архиве консульского отдела посольства, интересовался весной и летом одна тысяча семьсот девяносто четвертого года.

- И ваш посол разрешил поделиться такой информацией? – не скрывая своего изумления, полюбопытствовала я.

- Это разрешение мне дал тот, для кого посол – не фигура, - с холодной улыбкой произнес Северов.