1. Анастасия. Дело для нежной барышни (псевдоним: Тата Орлова)

Шутка была старой, но нам не наскучила.

- В котором мы будем выносить его труп, - совершенно серьезно произнес Петро, аккуратно вешая мой плащ.

- Труп? – непонимающе переспросила я, заканчивая отрепетированный неоднократными повторениями диалог. – А?! Труп!

- Я так и знала! – заставил меня оглянуться суровый голос госпожи Волконской. 

Судя по всему, она уже некоторое время стояла за одной из колонн, закрывавших обзор. Уж больно лукавым был ее взгляд. 

- Матушка! – присела я в неглубоком реверансе. – Как же я рада вас видеть!

Поднималась по лестнице степенно, изысканно придерживая край юбки вечернего наряда.

- А уж я-то! – продолжая сохранять строгое выражение лица, воскликнула она. – Единственная дочь...

- Приемная дочь, - поправила я ее, с трудом сдерживая улыбку.

- И где ваше воспитание, госпожа Анастасия?

- Наверное, оставила в Департаменте! – хмыкнула я, подходя к матушке и с радостью позволяя себя обнять. – Я скучала, матушка.

- И именно поэтому мне пришлось отправить тебе приглашение на ужин, - отстранив меня, чтобы заглянуть в глаза, укоризненно произнесла она.

- Много дел, - вздохнула я. Не то, чтобы сожалея – свою службу я любила, но, не скрывая  усталости. – Оперативников всегда не хватало.

- Тебе уже не раз предлагали должность старшего следователя, - возразила она.

Еще один разговор из тех, что повторялся едва ли не дословно.

- И я уже не раз отказывалась, - продолжила я традицию. – Кто он?

- Достойный молодой человек, - заверила она, пальцем поманив меня за собой.

Очередной ритуал... Все, что я могла – лишь смириться. Любовь требовала жертв... 

На те, немногие, в которых нуждалась матушка, я была готова пойти. 

- Что ты видишь? – спросила она, когда мы подошли к большому зеркалу в холле.

- Себя, – невинно улыбнулась я.

- А я, - строго начала она, - весьма привлекательную барышню, которая способна стать достойным украшением любого приема. 

- Вам не кажется, что она несколько похудела? - разглядывая собственное отражение, поинтересовалась я.

- У нее идеальная фигура, - пристраиваясь рядом, заметила матушка. – Красивые, выразительные глаза, точеный носик, высокие скулы, приятные губы.

- Вы меня смущаете, Елизавета Николаевна, - улыбнулась я. 

- Всего лишь констатирую факт, - ответила она. – Ты ведь именно так говоришь?

- От вас ничего не ускользнет, госпожа Волконская, - голосом Фариха, произнесла я. 

- Тебе – двадцать шесть.