Ведьма в белом халате

– Ну что вы как маленький? Нельзя же быть таким диким!

– Нельзя приличным людям засовывать во всякие интимные места эту штуку! – непримиримо рыкнул паренек, оскалив очень даже приличные зубки. Господи! Совсем еще сопляк. Ну неужели никто не мог объяснить ему процедуру подготовки к операции?! А что будет, когда он узнает, что его еще и побрить придется? 

– Медведев! – рявкнула я с порога, устав день изо дня наблюдать подобную картину. – Слез с подоконника! Живо!

Вот командный тон оборотни понимали прекрасно. Удивленно воззрившись на меня, медведь в последний раз отмахнулся от настойчиво лезущей ему в лицо клизмы (видимо, засбоила от удара и перепутала отверстия), а затем неуверенно рыкнул:

– Вы кто?

– Смерть твоя в белом халате! Живо слез на пол, я сказала! Лег на кушетку! На левый бок! Ну!

Здоровенный пацан зыркнул по сторонам, но все-таки перестал ломать пластиковый подоконник.

– Штаны спусти, – приказала я, ничуть не смутившись. – Ноги в коленях согни. Не двигайся. 

Он покраснел, но все же послушался. После чего я повелительно махнула Инне, вышла в коридор и, прежде чем закрыть за ней дверь, еще раз велела:

– Лежи тихо!

Оборотень только обреченно вздохнул. А чуть позже изнутри раздался тихий свист, почти радостное и немного торжественное «чмок», а следом возмущенное «уй!», но дело было сделано.

– И как у вас это получается, Ольга Николаевна? – пробормотала Инна, отойдя от двери и удивленно покачав головой.

Я пожала плечами и отвернулась.

Ничего особенного. Опыт. Оборотни, кстати, тем и хороши, что нутром чуют того, кто сильнее, а впитанная с молоком матери привычка подчиняться вожаку делала все остальное. Не знаю почему, но для мохнатых я всегда была в авторитете. И мне не составляло большого труда управиться даже с самыми упертыми из них.

Ну, кроме одного-единственного случая.

Закончив обход, я вознамерилась заглянуть в реанимацию – проверить, как там наша симпатичная лисичка. Но стоило мне подойти к дверям, как оттуда буквально выскочил трепанный Лисовский-младший, прижав к груди большую картонную коробку.

– Простите, Ольга Николаевна. Извините. Доброе утро. Но я ужасно спешу,– скороговоркой пробормотал он, едва меня не толкнув

– На урок, что ли, опаздываешь? – догадалась я.