Ведьма в белом халате

Лисичка дернулась, из ее разбитого рта вырвался сдавленный хрип, загипсованные почти до самых кончиках пальцы на правой руке задрожали и скрючились, словно девчонка вдруг испугалась.

– Не-е-ет…  – прошептала она, умоляюще уставившись на меня единственным уцелевшим глазом, из которого вытекла горькая слезинка. – Пожалуйста… не… пускай…те…

Та-а-к.

Мой счет к лису мгновенно вырос на несколько пунктов. 

Не знаю, что за отношения в этой семье и почему Алиса так боится отца, но вот теперь я ему девочку точно не отдам, пока мне не принесут постановление суда.

– Все хорошо, солнышко. Никуда ты от нас не уедешь, – пообещала я, погладив израненную щеку. Вторая была от подбородка до лба покрыла прозрачным фиксирующим составом, не дающим особо шевелить челюстью. Такой же состав был и на груди, на левой руке и на обеих ногах лисички. Но дня через два, если все сложится удачно, его можно будет постепенно снимать. А еще через неделю девочка сможет высказать свои претензии вслух. И объяснить, почему она так не хочет видеть отца.

Через пятнадцать минут я снова вышла из оперблока и, застав господина Лисовского сидящим на стульчике для посетителей… кстати, гость уже был без верхней одежды и в бахилах, как положено… всучила ему стопку бумаг.

– Что это? – с подозрением осведомился оборотень.

– Бумаги, которые вы должны подписать, чтобы иметь возможность забрать отсюда дочь.

Лис молча сгреб документы и углубился в изучение. Но заметив, что я не ухожу, пренебрежительно осведомился:

– Что-то еще?

– Нет, – холодно улыбнулась я.

Господин Лисовский недоверчиво вскинул голову, правильно расценил выражение моего лица и, заподозрив подвох, принялся быстро просматривать бумаги. Делал он это привычно, с видом человека, чье время стоит очень дорого. Буквально пробегался взглядом по строчкам договора, мгновенно вычленял самое важное и, так же быстро проанализировав информацию, принимал решения.

Правда, дойдя до списка повреждений, он явственно напрягся.

– Все настолько плохо?

– Да. Иначе я бы не настаивала на соблюдении формальностей.

– Насколько велика вероятность того, что во время перевозки Алисе станет хуже?

– Процентов девяносто, – не стала скрывать я. – На данный момент она нетранспортабельна  вообще. Костные мозоли даже не начали образовываться, поэтому всего одна встряска, и осколки придется соединять заново.

У лиса на лице проступило жесткое выражение.