Завидные невесты

Братья Стоун ныне были едины в острой нужде поскорее спрятаться с глаз долой и игнорировать любые приказы отца, которому вдруг потребовалось появление непослушных отпрысков то в часовне, то в поле, то в детском приюте, где нерасторопным орчанкам было устроено настоящее кукольное представление.

– Отличный удар, сэр Этьен, – мажордом и бровью не повёл, вытащил дротик из дверного косяка и по старой привычке отправил метательный снаряд в один и безразмерных карманов своего безупречного фрака.

Вытянутое лицо слуги будто застыло в одном‑единственном положении скучающего превосходства на веки вечные с той самой поры, когда он был повышен до звания старшего лакея, заведующего хозяйственными делами Огуречного поместья горохового короля.

– Я пришёл сказать, сэр, – Милч сделал многозначительную паузу, как любил, – что ваш отец крайне недоволен вашим отсутствием на его сегодняшних мероприятиях, целью которых было подыскать вам подходящих особ.

– Каких‑каких особ? – Джульен хитро посмотрел в сторону Этьена.

– Особ, подходящих для… – мажордом умолк, стоически ожидая неминуемый удар, потому что, как и многие слуги, знал о невезучем цвете младшего господина. – Для…– Он зажмурил глаза и вдохнул побольше воздуха, воображая наперед пронзительную боль от укола иглы.

Не выдержав напряжения, Равьен раздражённо встал с кровати. Малышка в его руках недовольно мяукнула, а Этьен передумал куда‑то вообще кидать невезучий дротик.

– Довольно, – бросил старший из сыновей Стоунов, – шутка сильно затянулась. Спасибо, Милч. Мы спустимся вниз к обеду, ступай.

– Спасибо, сэр, – мажордом искренне поблагодарил старшего господина, охотно скрываясь за дверью со скоростью улитки – ещё одна излюбленная привычка, позволяющая иной раз как бы невзначай подслушать часть тайных разговоров высоких господ. Потому что помимо предметов вещественных, Милч считал своим священным долгом заведовать предметами нематериальными.

Тем удивительнее было для него услышать абсолютную тишину в комнате.

Братья Стоун, наученные горьким опытом, не раскрывали рта до тех пор, пока разочарованный слуга окончательно не закроет дверь и его шаги не зазвучат хотя бы в районе скрипучей лестницы.