Сердце Адепта

Для принцессы Нордвуда, безусловно, подобное оставалось недопустимым. Впрочем, как и для любой девицы в её возрасте. Кроме того, Оствана обеспокоили слова Трилы об отце. Родителя девушки, наследного принца Кевендила Мейхарта, вряд ли можно было назвать человеком жестоким или авторитарным, но характером он обладал весьма непростым. И если бы он пожелал забрать дочь из Академии, вряд ли его кто-либо смог бы кто-то остановить без достаточно громкого скандала.

Остван решил поговорить с Трилой об этом при случае. А пока же он замедлил шаг у распахнутых дверей в башню ректора.

Свет на лестнице не горел, что словно говорило: Авериуса Гарана внутри нет.

Рыжий Хагмор огляделся. Прислушался. Звуки праздника доносились со стороны столовой. Больше ничего подозрительного.

Остван выдохнул и юркнул на лестницу. Он поднимался в темноте совершенно бесшумно. В источниках света он тоже не нуждался: глаза импери налились золотом, а зрение тотчас обострилось.

Адепт взлетел по ступеням вверх и остановился у запертых дверей в кабинет ректора.

И тогда он постучал. Три быстрых стука. Два медленных.

Зачарованные двери послушно отворились.

Остван усмехнулся.

— Тебе пора сменить замки, дедуль, — одними губами прошептал он.

Конечно, об этом стуке, равно как и о чарах, знали лишь несколько человек. Да и вообще, в здравом уме в рабочее пространство Авериуса Гарана никто бы не посмел сунуться.

Ост подошёл к письменному столу. Педантичный порядок здесь подчёркивали лёгкие элементы хаоса вроде пятен от зелий и пышного страусиного пера с опалёнными бородками.

Адепт пробежал пальцами по стопкам документов: сплошь письма и внутренняя бюрократия. Вот утверждённые расписания разных групп. Вот приказ для мастера Алиссаны Тарнен о её назначении на должность преподавателя практикума по зельеварению, помимо общей алхимии, которую она вела последние лет десять. С тех пор как окончательно оставила службу канцеляристкой в Императорском дворце и возвратилась в Академию.

Рыжий Хагмор заглянул в ящики, стараясь не рыться в них слишком очевидно.

Остван выпрямился. Он задумчиво пожевал губу, оглядывая кабинет придирчивым взглядом.

Конечно, дед не стал бы хранить важные бумаги на видном месте. Но и вряд ли стал бы прятать слишком уж тщательно. Вопрос в том, какое место он счёл бы наиболее неприметным.