Долгождана и князь-отступник

Ратдор хотел посадить Жданку на его холку, но девка увернулась, шагнула к ведунье, открыла рот. Ну не могла она жить, когда оставалась невыясненной какая-нибудь тайна. Тогда Ратдор вскочил в седло, подхватил жену. И конь взвился в чужое нахмуренное небо.

— Чья кровь может остановить сечи? — спросила Жданка мужа.

Но он закрыл её рот поцелуем. Девка разом позабыла обо всех тайнах. Она даже не представляла, как сладок поцелуй обветренных мужских губ. Тысячи раскалённых страстью иголок пронзали её тело, причиняя сладостную боль.

И с каждым мигом Жданке хотелось большего. Она изнемогала в руках Ратдора, вскрикивая каждый раз, когда его губы касались её щёк, шеи, груди.

Когда Игрунок опустился на сельскую дорогу, Ратдор отстранился от жены.

— Я буду верить, что ты не перестанешь любить меня, Долгожана! За миг счастья, что ты дала мне, я готов сдвинуть горы. А если… если тебе станет тяжко или чёрное ведовство переступит твою дорогу, ты позови меня. Увидишь тень — это я рядом.

Прольётся дождь — это я беру твои слёзы на себя. Грянет гром — это я веду небесную рать тебе на выручку, — завёл странные и тревожные речи Ратдор.

Жданка сквозь пронзительную негу и радость разбуженного лаской тела захотела уточнить смысл его речей, но почему-то заснула. Очнулась в своей постели. Но глаза сами снова закрылись.

Она спала крепко и не знала, что ещё до свету, когда Ольга собирала бадейки под молоко с кольев, на которых они сушились, в ворота раздался стук.

Собаки гавкнули пару раз и снова выстелились под телегой.

Вышел Ждан, всклокоченный, даже не подпоясанный, сердито махнул одному из Титовых парнишек — открывай, мол. Малец, сняв шапку, бросился хозяину в ноги: давай не откроем, мало ли люду праздного работникам спать мешают; да и забыли смазать ворота, не сразу растворятся. Лепо ли это для купцового двора?

Это пробудило подозрительность Ждана, он оттолкнул парнишку носком сапога и затопал сам к воротам.

В калитку ввалился Лушин муж с лицом, отёкшим от бражки.

— Чего грохочешь с утра? — зверем посмотрел на него Ждан.

— А потому стучу, соседушка, что тебя ночью грабить приходили.

Брови Ждана, козырьком нависавшие на глаза, поползли на лоб:

— Меня? Грабить?

Ждан обернулся к вышедшим из клетей наймитам, зыркнул на скотников:

— Всё ли цело в хозяйстве? За что вам, вражьим детям, копейку плачу?

Работники заверили, что всё в порядке.