Зверь и я

— Разве не за этим ты сюда шел?

Тодор молча подошел ближе, не в его правилах было убивать безоружных противников. В эту минуту он ясно понял, что будь на то воля Элазара, он был бы давно мертв. Ужасные волки загоняли его, играли в кошки-мышки, изматывали, но ни разу не воспользовались численным преимуществом и не убили. И уж тем более, владея магией наравне с альфой, Элазар и сам мог давно покончить с его существованием. Так почему же он этого не сделал?

— Мне жаль, что твоя женщина мертва. Я не отдавал такого приказа.

— Виктория жива, — не оборачиваясь, ответил он, но все равно смог заметить, как облегченно расправились плечи стоящего рядом мужчины.

— Каково это жить в любящей семье? Каково это жить, когда тебя не считают чудовищем?

Рядом с Тодором больше не было хищного и коварного предводителя ужасных волков, не было убийцы, с ним рядом стоял мужчина, рано потерявший семью, а может не имевший ее и вовсе, обделенный любовью и так жаждущий ее получить вместе с признанием младшего брата.

— Вы несете смерть и разрушение, да и ваша магия разрушительна, — кивнул Тодор на появившиеся вновь черные побеги.

— Вот как? — вскинул брови Элазар. — А как насчет губительной силы… огня, к примеру. Он может сжечь дотла что-либо, уничтожить, но дарит тепло и, несомненно, помогает в быту. Так что он несет: добро или зло?

Пока говорил, мужчина протянул ладонь, посылая черную дымчатую змейку к засохшему растению на балконе, и та, одарив живительной влагой растение, помогла ему снова выпрямить свои стебельки.

— Я видел твою магию только в бою, — продолжал Элазар. — Так, может, чудовище ты?

— Я не разорял деревни и города, не убивал невинных, — с вызовом произнес альфа.

— Со вторым я бы поспорил, — усмехнулся оборотень.

Тяжелое молчание повисло между двумя братьями.

— Знаешь, ужасные волки живут небольшими группами, по пять-шесть особей не более. Но это вовсе не из-за того, что мы чтим семейные ценности, скорее это вопрос выживания в тех суровых краях, откуда мы были родом. Наверное, отсюда пошли мифы о нашей бесчеловечности и бездуховности. Мы редко объединяемся в большую силу, поверь, мне стоило немалого труда сбить такое сплоченное войско. — Тодор внимательно слушал Элазара, чувствуя, что тому крайне важно выговориться.