Отражения. Миттельшпиль

— Моя мать… — сказала Кармиль и запнулась, словно бы захлебнулась той ненавистью, которая звучала сейчас в ее голосе. — Моя мать отдала мою сестру тому человеку.

***

Леди Катарина приняла его одна: она сидела в глубоком кресле, обитом нежно-зеленым шелком, и пила утренний чай. Леди Алексианы сегодня с ней не было — обычно она всегда маячила где-то рядом, и от этого Ивейну становилось чуть спокойнее.

Леди Алексиана была не то его другом, не то сообщницей в игре: именно она подсказала Ивейну, где искать Амелию в тот раз, на балу.

Именно она посоветовала ему написать принцессе после бала. Леди Алексиана ненароком обмолвилась при лорде Вортигерне, что было бы неплохо пригласить принцесс в Лэмбтон-холл — и тот согласился.

И потом в коридоре, рядом с гостиной, где Амелия беседовала со своим дядюшкой и его спутником, именно леди Алексиана взяла Ивейна за руку и мягко приказала умерить пыл.

— Твоя ревность бросается в глаза, мой мальчик, — шепнула она, словно они были заговорщиками. — Если разглядела я — разглядят и они.

И воспользуются, поверь.

И отец тоже воспользуется, подумал Ивейн.

Леди Катарина, строгая, высокая, очень красивая и ни капли не похожая на Амелию, сидела перед ним и вчитывалась в письмо, которое Ивейн передал ей. Конечно, это был лишь предлог: для обычных писем были слуги, с чем-то важным и тайным отец пришел бы сам или послал бы лорда Дамиана. Не Ивейна.

Было так тихо, что Ивейн слышал, как шуршат кружева о страницы. Как тикают часы на каминной полке, как дребезжат от ветра стекла в огромных окнах.

Ивейн думал о том, что было в письме — он, конечно, не прочитал, а еще о том, что Кармиль, должно быть, прячется где-то между стен: все, что он скажет сейчас, будет услышано.

Еще он думал о том, что ему никто не сказал про Амелию: ни отец, ни лорд Дамиан, с которым Ивейн столкнулся вчера в коридоре, когда возвращался с урока фехтования. Ни леди Алексиана. Его словно отставили в сторону, чтобы не мешался, и от этого хотелось совершить что-нибудь непозволительное.

К примеру, вырвать из холеных рук герцогини письмо и бросить его на пол, чтобы леди Катарина заметила, наконец, что в комнате она не одна.

Но Ивейн лишь переступил с ноги на ногу.

Леди Катарина подняла на него удивленный взгляд.

— Вы все еще здесь, юный Ивейн? — спросила она таким тоном, словно Ивейн должен был испариться сразу, как передал ей письмо.

— Я должен передать ответ, миледи, — ответил он, выпрямившись и спрятав руки за спину.