Отражения. Миттельшпиль

Это было совсем не как во всех этих романах, где герой срывал поцелуй насильно, и никакой страсти здесь тоже не было — только короткое, осторожное прикосновение прохладных губ.

Словно это не поцелуй, а попытка вынуть иглой занозу, засевшую в пальце: больно, неприятно, но что поделать, милая, терпи. Кондор отстранился, его взгляд был острым и полным тревоги, а пальцы все еще держали мое запястье так крепко, что было почти больно.

И ничего не произошло.

Точнее, произошло не сразу. Тревога во взгляде Кондора успела смениться недоумением, недоумение — разочарованием, а я — почувствовать, как закружилась голова.

Очередной мой выдох вдруг превратился в облачко пара. Сила ударилась в кончики пальцев, обожгла их колким холодом. Кондор все еще держал мое запястье — он вывел руку между нами и я видела, как серебряная магия оседает на его коже инеем и не тает.

— Действуйте, леди Лидделл, — сказал волшебник серьезно и тихо. — Пока в ледяную статую не превратился я.

Я глубоко вдохнула воздух — и несмотря на то, что живот сводило от страха, а все происходящее казалось мне чем-то нереальным, за чем я наблюдала со стороны, несмотря на пересохшие губы и комок в горле, я смогла ухватиться за ту ниточку, которая отозвалась хрустальным звоном.

Словно сквозняк задел подвески на люстре.

Словно где-то упали на пол осколки стекла.

Все стало ясным и очевидным, как в катакомбах после встречи с вестницей, но это длилось не дольше мига — слишком мало, чтобы сойти с ума, но достаточно, чтобы приказать магии подчиниться.

— Вот видишь, — сказал волшебник. — Все ты умеешь.

Он привлек меня к себе и осторожно обнял, позволив спрятаться. Это тоже происходило словно бы не со мной, но тепло, идущее от его тела, и стук сердца, который я слышала рядом, были реальнее привкуса морозной ночи на языке. Кондор замер, смущенный, кажется, не меньше моего, но не отпускал меня, пока я не перестала глубоко дышать и не расплакалась вдруг от странного ощущения внезапного счастья.

— Платок? — поинтересовался Кондор, наклонив голову набок.

Я замотала головой и смахнула крупные слезы рукавом.

— Нет, это…

— Это эйфория, — сказал Кондор. — Потом пройдет. — он замолчал и тоже глубоко вздохнул, словно готовился что-то сказать, но не мог найти слова.

— Спасибо, — сказала я.

— К твоим услугам, — волшебник усмехнулся и чуть наклонил голову.