Миа: Тьма над Горным краем. Часть 2

Потрогала тот, на который указала королева, он вроде бы немножко выступал из ряда. Едва-едва, но можно подцепить пальцами. Осторожно потянула его на себя и он на удивление легко вышел из кладки.

Верниэль беззвучно похлопала в ладоши, впервые ее лицо засияло радостной улыбкой. Она нетерпеливо указала на темнеющее в кладке узкое отверстие.

Я понимала, что она требует сделать, но колебалась. Вдруг там поселились отвратительные жуки? Кроме того, содержимое тайника может быть опасным не только для меня. Что могла прятать опальная развенчанная магичка, которая предала и покойного короля, и собственного сына? Думаю, сомнения оправданы, несмотря на то, что загадка тысячелетней давности и простое женское любопытство грызли меня.

Видимо, внутренняя борьба и недоверие ясно отразились на моем лице — Верниэль умоляюще сложила ладони в жесте, которым взывают к Светлым богиням. А затем приложила руку к сердцу в знак искренности — в прекрасных бледно-зеленых глазах было столько боли и надежды.

И я решилась.

Крепко зажмурилась и засунула руку в древний тайник.

Он был узким и совсем не глубоким, и вскоре я что-то нащупала. Потянула на себя. Обернутый полуистлевшей кожей сверток захрустел под моими пальцами. Хотела развернуть, но королева остановила меня, дав понять, что смогу это сделать потом. Приказав спрятать находку в карман, она прижала палец к губам. Хорошо, буду молчать — вероятно, так лучше, пока я не разберусь в чем дело.

Верниэль отошла в дальний угол комнаты и развела руки в стороны.

Королева указала на меня крохотному духу, а затем, низко поклонившись, медленно растворилась в воздухе. Призрачным блеском сверкнул ее венец, и бледное свечение угасло.

Я улыбалась: очень любезно с ее стороны не бросить меня в темноте, а вызвать светлячка. Такому милому спутнику я только рада. И все же выбираться из башни одной было жутковато. Одной? Что-то у меня не то с головой. Билли прав: я считаю компанией приведение и это не нормально.

Йори подлетел ко мне, на минуту завис перед лицом, представ моей же миниатюрной сияющей копией, а затем, превращаясь на лету то в мотылька, то в бабочку, поплыл к дверям.