Агатовый браслет

Крупные шрамы от ожогов на левой щеке просто не давали шанса оставить все без внимания…

Спрятав изъян несколькими прядями, я поправила легкое, потрепанное годами платье и направилась в столовую. По дороге, разумеется, поухаживала за цветами на подоконнике. Земля в горшке у цветущей лазурной фиалки немного подсохла, и пришла пора ее полить, а яркоцвет уже в очередной раз отцвел, и нужно было собрать семена.

За увлекательным занятием, переданным мне, похоже, с молоком матери, пролетело еще несколько минут. Ох, вот теперь ребята меня и вправду потеряли!

Еще раз проверив свой внешний вид, я вышла из комнаты и пришла в столовую.

На столе, как обычно, стояли порции свежеприготовленной к завтраку каши, а в центре на меня смотрел большой пирог. Судя по запаху — малиновый. Аромат от него шел не такой, как готовила мама, но даже такой знак внимания мне был приятен, хоть и иногда и навевал воспоминания.

— А вот и виновница нашего торжества, — воспитательница указала на стоящий рядом пустой стул. — Присаживайся, мы уже тебя заждались.

— Ее высочество Эрика наконец-то соблаговолила притащиться! — фыркнул Джерд, еще один воспитанник приюта. Хоть он и на два года меня младше, но все же редкостный забияка! Внешне он, несомненно, красив — черные волосы, серые глаза, да и телосложением не обделен, а вот колкая речь издревле портила о нем все впечатление.

— Прекрати, Джерд! — упрекнула парня Имма, пригрозив сморщенным от возраста пальцем. — Мы сегодня празднуем особый день! Не только день рождения Эрики, но и ее выход в свет.

Мальчишка засмеялся, а вместе с ним захихикали и другие дети приюта. Все, кроме моей подруги.

— Выход в свет? У Эрики? Да эта чушка ни дня вне стен приюта не продержится! — не унимался он.

— А ты бы долго один продержался, не окажись в приюте? — фыркнула я в ответ, равнодушно поковыряв ложкой в тарелке. — От хорошей жизни, наверное, сюда попал, скучно стало.

— От меня, по крайней мере, хоть какой-то толк будет, — усмехнулся Джерд, с важным видом приподняв подбородок.

— Я и на тяжелую работу сгожусь, и лицом пригож, и за будущую жену свою с ребенком постоять смогу. А вот ты на что сгодишься? Лицом некрасива, фигурой худющая, да только о цветах и думаешь.

Я постаралась не подать виду, но на сердце от таких слов стало больно. Конечно, за годы, проведенные в приюте, мне удалось привыкнуть к колким словам, но все равно каждая подобная шутка свербила на душе отголоском боли.

— Прекрати сейчас же, Джерд! — выругалась воспитательница.