Огонь в твоих глазах. Испытание

Тот, сделав невинное лицо: «А я что? Я — ничего», — потянул ее в сени. Там в уютном полумраке, не удержался и прижал к деревянной, покрытой изморозью стене сорвав еще один долгий и нежный поцелуй, от которого у Киры подкосились ноги. Не держи ее Крэг, точно упала бы. Едва они успели сделать вид, что ничего не происходит, как дверь снова отворилась.

— Где же вас носит-то? Ужин стынет!

На пороге, грозно сощурившись, возникла Анасташа. Крэг широкой грудью закрыл смутившуюся Киррану, первым заходя внутрь.

— Идем, идем.

— Угу, — неубедительно согласилась с ним Анасташа. — Руки мойте и к столу.

Мать Киры ни на миг не сомневалась, что происходит на самом деле и в душе ликовала. То, что Крэг тоже Защитник и не сможет жениться на Кире, ее совершенно не смущало. Уж лучше пусть он будет рядом, чем изверг Пасита. Этот вон как на дочку смотрит, словно пред ним жрица Киаланы. Такой не обидит.

Ужин получился просто царский. Стол ломился от блюд. Был даже зажаренный поросенок, выменянный у соседей на соболиные шкурки.

— Ой, мамочка! Как же ты это все одна? — Кира осеклась, ей стало очень стыдно. Она впервые ощутила себя никудышной хозяйкой. Пока они с Крэгом «любовались красотами» Золотых Орешков, а главным образом овином, да и то изнутри — мать не покладая рук, готовила, на стол накрывала, чтобы гостей приветить. Что же Крэг про нее теперь подумает?

— Не переживай сестренка, я помогал. Люблю стряпней заниматься, вон и дылда тебе то же самое скажет.

— Нааррон! — одернула его Анасташа. — Чему в этом вашем Ордене учат? Никак только обзываться?

Друзья рассмеялись, а Кира пропиталась благодарностью к брату. Он так легко понял, что она чувствует, и вовремя пришел на выручку. Некоторое время было только и слышно, как стучат ложки. Насытившись, они повели неспешную беседу о грядущем. О том, что делать дальше.

— Задание мы провалили, но зато нашли Киррану. Еще бы разобраться, как погиб отец, и тогда можно с чистой совестью вернуться обратно, — разглагольствовал осоловевший адепт.

— А и верно! — Анасташа нахмурилась, в глубине ее глаз промелькнула тоска. — Уезжал. А куда, про то мне не сказывал. Как вернулся, сам не свой был, будто подменили. Ослаб тогда сильно. Мы скрыли его хворь от деревенских. На людях-то Каррон еще держался, а ночами совсем худо приходилось.