Принцесса кролик и метка судьбы

Иногда мне кажется, я единственная, кто ещё верит, что Ири сможет стать настоящей девочкой.

Я чувствую — она тоже этого хочет! Я уверена, способ есть! Надо просто подойти к делу с фантазией! Ведь если инициация пробуждает в оборотне зверя… то наверняка есть путь разбудить и человека в оборотне!

Если подумать… папа ведь пробуждал волка именно тут, в магическом лесу Руанда.

Так что если…

— Папа! — зову я.

— Да, конфетка, — отвечает он, поймав раскрасневшегося Дерека поперёк живота на очередном приёме.

— А это правда, что этот лес волшебный, — я показываю пальцем на ряд деревьев впереди.

— Конечно, волшебный! — отвечает папа. — Его питает два источника силы. Священное древо и тёмный кристалл желаний.

— Тёмный кристалл желаний?! — восклицаем мы с братом почти одновременно.

— Да. Но про него мало кто знает. Это тайна — загадочно сообщает папа, сверкнув зелёными глазами.

— Расскажи!

Подхватив Дерека на руки, папа заходит в беседку, сажает брата рядом со мной и садится напротив. Наклонившись, он спрашивает, понизив голос:

— Вы же никому не расскажете?

— Нет-нет, мы будем как рыбы! — наперебой голосим мы с братом.

— Я вам верю. Тогда слушайте внимательно… Во времена, когда на Теаррии не существовало ни Руанда, ни Аштарии, когда не было ещё ни оборотней, ни людей — небеса населяли жестокие боги, а землю топтали огромные исполины.

— Ого… — поражённо округляет глаза брат. — Исполины, получается, были размером до небес?!

— Именно! Их дыхание создало ветра! А пар, что валил из щелей их тел — облака и тучи. И те исполины жили очень долго — миллионы и миллионы лет! Но они не были бессмертными, и, в конце концов, силы покинули даже таких сильных существ. Упав там, где их настиг конец, они обратились в горы, холмы и долины.

— И что с ним стало?!

— В отличие от братьев он не желал покорно принять смерть. Он хотел жить! И обратился к богам, прося поделиться бессмертием. Но боги холодны и бессердечны, они не испытывают жалости, а их гордость не позволяет им снизойти до смертных. Они остались глухи. Все, кроме одного.

— Кроме божественного зверя? — предположила я, вспоминая уроки о легендах.