Принцесса кролик и метка судьбы

В воде мелькает серебристая рыба, и тут же сверху пикирует хищная птица. Взмахнув крыльями, она взлетает уже с трепыхающейся добычей в лапах.

“Руанд — это страна хищников, и они тут на каждом шагу!” — думаю я, с теплотой вспоминая мирный пруд возле нашего дворца в Аштарии.

Папа тем временем рассказывает нам о каком-то боевом приёме, который Дерек тут же просит показать. Пока они дурачатся на поляне (волкам лишь бы подраться!), я прячусь от солнца в деревянной беседке в форме гриба, корзинку с сестрой ставлю на колени.

Откидываюсь на высокую спинку. Ох… наконец-то можно отдохнуть!

Но вот несчастье… Голова снова так чешется, что хоть на стену лезь!

— Вот стану королевой и запрещу причёски! Вообще все! Ну просто мучение! — ворчу, пытаясь почесать зудящую макушку. — Признайся, Ириана, ты решила остаться кроликом, чтобы избежать этих страданий? — спрашиваю, заглядывая в плетёную корзинку.

В ней на красной бархатной подушечке, растянувшись, лежит Ири. Она шевелит длинными ушками и коротко дёргает задней лапкой — три раза.

— Ириана, — нежно шепчу я, гладя пушистую голову кролика самыми кончиками своих детских пальцев. Шерсть мягкая как пух.

Ири совсем маленькая, она помещается в двух моих руках, а у папы и вовсе в одной. Но даже так — она самый смелый кролик, которого я встречала. Ничего не боится! Любопытная, милая… Моя младшая сестричка.

Ири широко и умилительно зевает, прогибаясь в спинке. Вытягивая белые лапки с розовыми подушечками и сворачивается комочком. Приоткрыв один глаз, внимательно смотрит на меня.

— Хочешь чего-нибудь? — уточняю я.

Дёрг-дёрг лапкой. Значит, “нет”.

Я улыбаюсь, но, как всегда, немного печально.

Когда Ири родилась, то почти сразу обратилась в кролика, и человеком так и не стала. Её проверяли лучшие лекари, маги колдовали день и ночь, но не смогли вернуть ей человеческую форму.

Обычно оборотень учится обращаться в зверя только на инициации, в период с шестнадцати до двадцати, и никак не раньше. Но бывает как с Ири… Слабый ребёнок, чтобы выжить, обращается в зверя. И больше не становится человеком.

Говорят, до пяти лет — ещё есть шансы. А потом — нет.

Ири уже шесть.

Мама всегда улыбается, глядя на Ири. Она ничего не говорит о своих страхах… но я чувствую, как плачет её сердце. С тех пор как сестре исполнилось шесть, мама потеряла надежду.