Пёс бездны, назад!

В тот вечер я проходил мимо дома и услышал крики…

– Как вы там оказались?

– Грибы, – Яша пожал плечами. – Люблю, знаете ли, по осени собирать грибы. Где-то там в коридоре должна была остаться моя корзина с подберёзовиками. Если вдруг вы нашли, верните, пожалуйста, мне мою добычу.

– Вы не знаете, что тот дом сгорел?

– Знаю. Осения Романовна меня проинформировала. Досадно. Но вдруг? Итак, я заплутал и вышел к посёлку. Будить людей не хотелось, и я надеялся встретить кого-то по дороге, кто или подскажет, как мне добраться до города, или даст переночевать.

За грибы, конечно. Я услышал крик, показавшийся мне детским. А ещё увидел стремительно отъезжающую машину. И решил посмотреть…

– Почему решили?

– Знаете, я – пацифист. Категорически не приемлю насилие в любом его виде. Я даже комаров не травлю ядохимикатами, потому что это слишком жестоко. У них потом мучительные судороги и голова болит.

– Понятно. Что было дальше?

– Дверь оказалась открытой, я прошёл через тёмные сени и вошёл в комнату. Там стояло несколько парней, а между ними – светловолосая девочка на коленях.

– Она сопротивлялась? Не показалось ли вам, что всё происходит по взаимному согласию?

Я стиснула руки. Меня начало трясти. Яша лишь насмешливо хмыкнул:

– Ну… её держали за волосы. За свитер. Она рыдала навзрыд, а какой-то упырок заливал в её рот жидкость из бутылки с надписью «Столичная». Зажав грязными пальцами нос, чтобы девчонка глотала. Возможно, конечно, там вовсе была и не водка. Может, лимонад? И вполне возможно, что девочка плакала от счастья.

А вырывалась из рук, чтобы всех расцеловать. Я не знаю, конечно.

– Что вы стали делать дальше?

– Кажется, поздоровался. Я уже говорил вам, что меня воспитали очень вежливым мальчиком? А потом уточнил, все ли в комнате совершеннолетние. Мне ответили, что все. Кроме девочки. Или не ответили, не совсем точно помню. Но я и сам догадался. Я вообще сообразительный парень.

– Что было дальше?

– Мы подрались, – просто, без ёрничания ответил Яша.

А затем описал как, кого и куда ударил.

Причём рассказывал точно и подробно. Кому и как сломал руку, кому ногу. Кому – челюсть. Меня затошнило. Евгения Михайловна слушала с видом учительницы, периодически кивала, задавала уточняющие вопросы, и я внезапно подумала: что ж это за работа такая? Видимо, всё вот это было привычно для женщины.

– Я, кстати, нашёл их потом, – сообщил Яша, завершив повествование. – Вот список. С адресами и телефонами.

И положил на стол листочки.