Пляска в степи

Смущенный кметь зарделся и пробормотал, что было все совсем не так, как говорят.

- Это еще что, - Ярослав усмехнулся и поглядел на Горазда. – Горазд вот однажды спутал княжну с теремной девкой. А теперь княгиней ее величает, - и он накрыл своей ладонью руку Звениславы на столе, повернувшись к ней полубоком.

Выходит, не только она помнила тот забавный случай. Гридница содрогнулась от хохота, а бедный, вновь покрасневший Горазд не знал, куда деть взгляд.

Муж сжал пальцы Звениславки, и она улыбнулась.

- Он уже готов сквозь землю провалиться, - сказала она, поглядев на Ярослава.

Тот улыбался – умиротворённо и расслаблено, как не улыбался уже давно. А потом она перехватила жгучий, недобрый взгляд с другого конца стола и приложила немало усилий, чтобы не вздрогнуть и не выдернуть руку.

- Ништо, - добродушно усмехнулся князь. – Пусть обвыкается.

- ... лишь бы в битве нас с хазарами не перепутал, - слово взял воевода Крут, решивший, что на долю Горазда в тот день выпало недостаточно испытаний.

- Да уж молодые куда зорче тебя будут, дядька Крут! – Стемид обнажил в улыбке белые зубы, и воевода погрозил ему кулаком через стол.

- Поговори мне тут, давно сам в отроках бегал, беспортошный да бесстыжий.

- Так сотник беспортошным и остался! - развеселился кто-то из старшей гриди. – После девок портки едва вздевать поспевает, диво, что без них еще ни разу к князю не явился!

- Без девок али портков?

Звенислава залилась густым румянцем и опустила голову, поджав губы, чтобы не рассмеяться ненароком.

- Тот беспортошный, а ты безголовый, - дядька Крут выразительно постучал себя кулаком по лбу, кивком указав в сторону зардевшейся княгини.

- Жениться мне давно пора, - смиренно закивал сотник. – Остепениться.

И покосился. На Рогнеду. Та и на самую малость головы в его сторону не повернула, зато заерзал на скамье братец Желан.

Звенислава закусила изнутри щеку. Ой, что будет...

- Женись, женись! - донеслось одобрение с середины стола.

Звенислава покраснела бы сильнее, коли б было куда. Теперь уж настала пора Ярославу выразительно стучать себя кулаком по лбу, но развеселившуюся гридь это не угомонило.

- Не слушай их, дурней, - склонившись, прошептал он на ухо жене, пощекотав шею теплым дыханием.

Его взгляд блестел лукавым весельем.