Пляска в степи

— Не хочет выходить к нам князь? Не хочет ответ перед боярами ладожскими держать? — громко, во всеуслышание спросил Гостивит Гориславич.

Он прохаживался перед красным крыльцом терема из одной стороны в другую, и полы его богатого, подбитого мехом и украшенного парчой плаща развивалась на промозглом ветру, который принесла нынче по утру река. Хмурые, молчаливые дружинники провожали его недобрыми взглядами. Еще злее они глядели на кметей, которых привел с собой боярин. Едва отойти успели от вестей про разоренные земли князя Некраса да от появления в ладожском тереме его бежавших от хазар детей, как принесла нелегкая Гостивита Гориславича с новой напастью! Не зазря же он пыжится от важности так, что уж и щеки раздуло, и руки повелительно на пузе сложил.

— Не гневайся, Гостивит Гориславич. Не в портках же одних мне к тебе выходить, — с громким стуком распахнув дверь, на крыльце показался Ярослав.

Князь улыбался, а вот глаза его нет. Он постоял немного на крыльце, положив ладонь на деревянный поручень, и окинул подворье внимательным взглядом.

Ярослав спустился к боярам, на ходу поправляя воинский пояс, надетый поверх шерстяной рубахи. Чудно. Обычно князь вставал вместе с солнцем, а нынче вот заспался.

Заложив руки за спину, князь остановился напротив пришедших к нему на подворье мужчин и посмотрел боярину Гостивиту в глаза.

— С чем пожаловал, Гостивит Гориславич? Может, в терем зайдешь, трапезу разделим?

— Сыт я, — буркнул тот в ответ. — Мне и здесь вольготно с тобой говорить.

Ярослав сверкнул взглядом, задержавшись ненадолго на седобородом старике, Любше Путятовиче, прищурился недобро, но вслух ничего не сказал. Скрестил на груди руки и кивнул.

— Что ж, говори тогда, боярин.

Мало-помалу вокруг них образовалась толпа; стеклись к подворью люди. С высоты частокола Горазду хорошо все было видно.

— Куда княгиню Мальфриду дел, князь?

Видно, решил боярин напрасно слова не растрачивать. Спросил сразу и прямо, надеясь застать князя врасплох. Обескуражить с порога, заставить вздрогнуть. Но коли и могло что заставить пошатнуться князя Ярослава, то не вопросы боярина Гостивита.

— Никак меня в чем обвиняешь, боярин? — очень тихо и очень спокойно спросил князь, прищурившись.

А Горазду даже вдали от него повеяло лютым холодом.