Пляска в степи

На побледневшем от гнева лице еще резче проступил старый шрам.

— Где Стемида носит, снова девку какую охаживает, — пробормотал князь в полголоса. — Много дружины ушло? — он посмотрел на Лутобора.

— Две трети, может.

— А остальных почему оставили?

— Может, те татями не захотели делаться? — предположил дядька Крут.

— Али для отвода глаз, — здраво отозвался Ярослав.

Немного помолчали.

— Да пей уже, — в раздражении велел князь, заметив очередной жадный взгляд Лутобора в сторону кувшина.

Тот, здоровенный лоб, вдруг отчего-то смутился и склонил голову.

Да и как тут виноватить его, коли судить по Правде? Что бы он, княжий гридень с двумя отроками, сделал против воеводы Драгана да дружины княжича Святополка? Приказывать он им был не вправе, да и Ярослав велел вести себя потише, без нужды никак себя не проявлять. По всему выходило, что его, Лутобора, вины ни в чем и не было. Но тот все одно знал себя виноватым.

Подвел батьку, не смог исполнить его приказ приглядеть за княжичем да за дружиной.

Ярослав потер широкие, густые брови. За стеной терема его поджидали две дюжины добрых молодцев, чтобы отправиться загонять кабана. Но после таких известий ловита станет поперек горла.

В гридницу со всей дури влетел сотник Стемид. Выглядел тот встрепанным не хуже Лутобора: ну как и впрямь со смазливой девки его подняли, едва успел портки да рубаху натянуть, и ту криво. Приглаживая рыжие вихры, сотник поглядел на воеводу, князя да смурного гридня, и все веселье тотчас стекло с его лица.

— Святополк увел из терема дружину, — коротко пояснил ему Ярослав в ответ на вопросительный взгляд. — Во дворе кмети на ловиту сбираются. Вели им расходиться. Не будет нынче никакой ловиты.

Стемид кивнул, как и следовало делать всякий раз, когда приказывал князь. Но смысл услышанного еще не дошел до него в полной мере, и заспавшийся сотник нынче никак не мог уразуметь, куда увел дружину княжич Святополк, да причем тут ловита?.

— А что же воевода Брячислав? — Ярослав поглядел на Лутобора.

Он злился, но уже совладал с собой. Взгляд потемневших глаз прояснился, посветлел. И старый шрам перестал столь ярко выделяться на его правой щеке.

— В тереме остался. Мы уж не посмели к нему сунуться, — и Лутобор покаянно развел руками.