Пляска в степи

Нынче утром на княжьем подворье старшие гридни смотрели, чему научились с весны детские, потому Горазд и остался у себя в избе. Следовало хоть немного разгрести хозяйство. Его черед нести стражу был токмо вечером, вот он и собирался к тому времени.

Без счета мыслей успел передумать Горазд, пока шел вдоль опушки леса к избе. Привязанная к забору Вьюга узнала его и потянулась мордой, и он остановился ее погладить, оглядываясь по сторонам. Князь приехал один.

Перепрыгнув через прогнившую ступеньку на крыльце — все никак не соберется ее починить, Горазд толкнул скрипящую дверь в сени, а после — в горницу.

— Княже, — позвал Горазд от двери, пытаясь одновременно поклониться, пригладить растрепанные волосы да оправить истончившуюся от времени рубаху.

Стало стыдно и за убранство скудное, и за гнилую ступеньку на крыльце, и за покосившийся забор.

Мать, прижимаясь спиной к печи, смотрела на сына с нескрываемой тревогой. Никак, приключилось что? Ее молодое лицо изрезали глубокие морщины. Коли и из Ладоги придется им в спешке сбегать… Любопытные лица сестер выглядывали с полатей над печкой. Видно, туда их загнала мамка, чтобы не крутились под ногами в небольшой единственной горнице.

— А, Горазд, — князь кивнул ему и отпил из чарки взвар.

Чуждо он смотрелся в маленькой, скошенной избе, что дышала бедностью да нуждой.

— Не взыщи уж, что явился без спроса. Потолковать с тобой хочу.

Мальчишка смутился. Он до сих пор не выучился, что говорить, когда князь вот так вот посмеивался. Он промолчал, чувствуя себя до крайности глупо.

— Благодарю за гостеприимство, хозяйка! — Ярослав отставил в сторону чарку и встал с лавки, поглядев на взволнованную мать Горазда.

На ее щеках вспыхнул румянец, и она поспешно замахала руками.

— Нам в радость, господине! Не серчай, что нечем больше угостить, уж коли б я ведала…

Ярослав Мстиславич покачал головой, окинул горницу взглядом, чуть помедлил и прошел в сени мимо замершего на месте отрока. Тот тотчас скользнул за ним следом.

Оказавшись снаружи, князь запахнул поплотнее плащ, а Горазд против воли поежился, распустил закатанные рукава рубахи. Пока колол дрова, весь взмок, вот и не мерз.