Пляска в степи

Слава всем богам! Уже представлял, как вернутся они в терем да согреются горячим, ароматным питьем.

К князю подошёл потолковать сотник Стемид, и Звенислава Вышатовна тоже шагнула к мужу, намереваясь что-то сказать, но была остановлена Чеславой. Горазду с его места привиделось, что та грубо и больно стиснула княгине руку повыше локтя, даже будто бы одернула и что-то шепнула сквозь зубы. Вздрогнув, Звенислава Вышатовна резко шагнула от Чеславы прочь, вырывая руку из ее хватки, и недовольно высказала ей.

Подвели княжеских лошадей. Ярослав Мстиславич с легкостью вскочил в седло, а поводья для смирной кобылки княгини передали Чеславе. Два отрока подсобили Звениславе Вышатовне, подсадив ее в седло. Горазд успел разглядеть, как княгиня как раз потянулась за поводьями, и Чеслава в тот момент в сердцах уж больно резко ими дернула, отчего кобылу повело в сторону. Спокойное животное запнулось обо что-то копытом, испужалось, заржало тонко и пронзительно и взбрыкнуло впервые за всю свою коротенькую жизнь, сбросив на землю княгиню Звениславу, которая толком и понять ничего не успела — так быстро все случилось.

Да никто не успел.

***

Горазд колол дрова на опушке леса, примыкавшего к заднему двору их старенькой избы, когда прибежала запыхавшаяся, взбудораженная сестренка. Он отложил в сторону топор, и Лада остановилась перед ним, переводя дыхание.

— Случилось что? Да не томи ты, заноза эдакая! — вспылил он потому, что уж больно вид был у сестры взволнованный.

— Там князь твой приехал. Матушка велела тебя позвать, — обиженно закусив губу, выпалила Лада.

А вот коли б не нагрубил ей старший брат, она бы непременно рассказала, как перед их покосившимся забором остановилась красивущая черногривая кобыла, и как ладожский князь Ярослав Мстиславич в плаще, да с мечом на поясе соскочил на землю, постучался к ним в избу, да как пооткрывали рты мамка да сестры, а она, Лада, ничуть и не удивилась, потому что загодя углядела князя на пустой дороге.

А тем временем, позабыв про дрова, Горазд быстрым шагом несся к избе, и только гордость княжьего отрока не позволяла ему побежать. Ни разу за все время, минувшее с зимы, князь в его избе не появлялся. Да Горазд и помыслить не мог, что Ярослав Мстиславич ведает, где та изба стоит да на какой окраине. Нашто ему? Уж всяко не князю к отроку в гости захаживать.