Пляска в степи

На запястьях у нее были защелкнуты новенькие наручи: втрое краше тех, что носила, будучи княжьей невестой.

— Недолго вы у нас погостили. Остались бы хоть до торга, когда норманны приедут! Знатный будет торг! — дядька Крут вновь повернулся к Храбру Турворовичу.

Тот откинул с лица темные, как и у сына, волосы и покачал головой.

— Благодарю за гостеприимство, воевода, но пора и честь знать. Домой хочется — к семье, — его глаза улыбались.

И вовсе не зазорно было ему признаться, что соскучился по водимой жене да по детишкам.

— Когда собираетесь?

— Да через пару дней. Лекарь велел обождать еще немного, чтоб плечо у сына подзажило, — Храбр Турворович потрепал Бажена по голове.

Было видно, он им гордился. Выстоять в схватке с берсерком! О таком и внукам рассказывать будут.

Немного помолчали. Дядька Крут досадовал на невовремя пришедшую княгиню и размышлял, как бы половчее спросить о том, что его тревожило.

— Давненько я знахарку вашу не встречал. Жена велела в избу ее позвать, мол, поблагодарить хочет, что меня из-за Кромки вытащила. А я не ведаю даже, где ее искать-то?

Может, половчее и не вышло.

Храбр Турворович медленно покачал головой.

— Ничем тебе тут не помогу, воевода. Сам ее не видал, как на Ладоге мы очутились.Молодая княгиня торопливо поднесла к губам чарку и сделала несколько глотков.

Расправив на коленях поневу, она встала:

— Засиделась я что-то, — Звенислава Вышатовна улыбнулась.

Слегка поклонившись, она ушла.

Поднявшиеся ей вслед на ноги мужчины проводили ее задумчивыми взглядами.

— Я тоже пойду, — лишь самую малость не сгорев со стыда, буркнул дядька Крут. — Коли не свидимся боле — скатертью дорога!

Он вылетел из избы, костеря себя на чем свет стоит. Старый дурак, нашто ты вообще сюда пришел, чего дома на лавке при жене не сидится! Еще с вопросами своими полез… Станут теперь думать, что воевода славного ладожского князя совсем ума лишился!

Нахмурившись, дядька Крут брел по ладожским улочкам, не разбирая дороги.

Когда взгляд в толпе зацепился за знакомую одежу, воевода резко остановился. Через дорогу от него, подле дверей в избу кузнеца, скрестив руки на груди, стояла хмурая Чеслава. Княгини было не видать.