Пляска в степи

Ярослав повернулся к княжне, отскочившей в сторону при виде огромных собак, взял ее за запястье поверх обручья и повел за собой к терему, где их уже поджидала княгиня Мальфрида.

— Здрав буди, Ярослав Мстиславич, князь Ладожский! — громко, во всеуслышание произнесла княгиня и с поклоном протянула пасынку каравай.

Удельный княжич II

На рожу робичича смотреть не было сил, вот Святополк и старался поменьше на него глядеть.

Приехать его заставила мать. Негоже пропускать свадебный пир брата!

Робичича.

Святополк ненавидел ладожский терем всей душой. Приезжать и смотреть, как бастрюк его отца ходит князем по гридницам, по которым должен был ходить он, Святополк! Как владеет всем тем, что не должно было ему принадлежать, от самой мелкой ложки до княжеской казны!.. Нынче на празднество соберется дружина и ближайшие бояре Ярослава, пригласили даже кого-то из уличных торговцев! Глядеть на них Святополку тоже мало радости, ведь несколько зим назад они приняли робичича своим князем, ни слова поперек не сказали…

Но княгиня Мальфрида была права, и потому нехотя, но все же Святополк явился в терем на Ладоге.

В терем, в котором он вырос и в котором собирался править, пока его старый, лишившийся ума отец не порешил по-иному. Каждая гридница и горница, каждая лавка, каждая клеть — все было Святополку знакомо с малых зим. Он помнил, как бегал по деревянному полу босоногим мальчишкой, как пробирался в горницы матери в женском конце, как затаскивал в клеть пригожую теремную девку.

А нынче в тереме его отца сидит робичич, и его жена станет жить в горницах, которые принадлежат по праву княгине Мальфриде. Ну, ничего. Жены у робичича долго не живут. Может, и нынешняя не увидит следующее лето. Али разродится очередной сопливой дочерью да помрет.

По пути Святополк намеренно припозднился. Уж смотреть, как его мать выносит робичичу каравай да кланяется земно, он не станет! Он приехал, уже когда все ротозеи разошлись с княжеского подворья, а Ярослав ушел париться в баню после долгой дороги.

— Княжна-то не та, — сказала ему мать, когда закончила выговаривать за то, что вовремя быть не поспел.

— Как — не та? — Святополк глотнул из чарки холодного кваса и шумно, с чувством выдохнул, вытирая ладонью пену с темно-русых усов и бороды.

— Звениславой Вышатовной величают. А уезжал-то он за Рогнедой Некрасовной.