Пляска в степи

В этой разношерстной, пестрой толпе Горазд даже как-то умудрился разглядеть мать и сестер. Они стояли в самых последних рядах и заулыбались, когда мальчишка кивнул им и быстро помахал рукой. Уже очень скоро он окажется в родной избе.

Какой же богатой и большущей была Ладога по сравнению со скромным городищем Некраса Володимировича! Всюду, куда только доставал взгляд Горазда, виднелись избы и мастерские, торговые ряды и площадь, где порой творил суд князь. Бежали далеко-далеко за горизонт ровные рядки деревянных крыш, спускались к самой реке и пристани, куда частенько захаживали торговые корабли и лодки с диковинными, заморскими товарами, остроносые драккары норманнов и купеческие суда.

Издалека посреди огромного капища виднелся на холме высоченный идол Перуна, Бога-Громовержца. Горазд знал, что князь отправится туда почти тотчас после возвращения в терем. А назавтра там соберутся все те, кто участвовал в походе.

На высоком крыльце княжьего терема Ярослава Мстиславича встречала приехавшая из Белоозера княгиня Мальфрида.

Князь соскочил с Вьюги на левую сторону, чтобы не потревожить правую ногу, и снял с лошади свою невесту. Звенислава Вышатовна смутилась множества любопытных взглядов, направленных на нее, и склонила голову.

Княгиня Мальфрида медленно сошла с крыльца и направилась им навстречу, когда раздался громкий, радостный лай, и на князя, едва не сшибив с ног, налетели два огромных серых волкодава. Откуда-то из-за угла следом за ними выбежали два несчастных отрока. В руках они сжимали разорванные кожаные поводки.

— Тише, тише, — Ярослав засмеялся, пытаясь утихомирить истосковавшихся по хозяину псов.

Те отчаянно ластились к нему, подставляя под руки морды и виляя хвостами, того и гляди — улетят!

— Княже, прости, не доглядели! — запыхавшиеся отроки остановились в паре шагов от них, беспомощно разводя руками.

Горазд приметил, как один из десятников — Стемид — погрозил им кулаком, постучав перед тем себя им по лбу.

— Айна, Серый, тише!

Князь прикрикнул, и собаки успокоились, хоть и продолжали тихонько поскуливать от радости.

— Два ротозея, — не выдержав, десятник Стемид выругал зазевавшихся отроков вслух.