Пляска в степи

Она не подняла головы и даже не посмотрела на них, когда они остановились в паре шагов от них. На земле у них под ногами лежал мертвый кметь Гостомысл. Это ему госпожа Зима закрывала глаза.

Знахарка распрямилась, откинув за спину свои косы, и встретилась с князем уставшим взглядом глубоко запавших глаз. Горазд разглядел у нее на щеке небольшой порез, да и токмо. Неведомо почему, но битва не особо коснулась ее.

— Истек кровью. Стрела жилу разрезала, я не сдюжила остановить, — печально сказала она, показав рукой на Гостомысла.

Горазд поглядел следом за ней вниз: рубашка на кмете была разорвана, обнажая место, куда угодила стрела. Вокруг валялись окровавленные тряпки и кожаные шнурки. Сперва мальчишка помыслил, что ему помстилось. Не спал еще угар после сражения, вот и мерещится теперь всякое. Но он моргнул, а знакомый оберег на тонкой цепочке никуда с груди Гостомысла не исчез.

Отрок вскинул взгляд на князя. Тот медленно склонился над мертвым кметем, снял с его шеи перунов оберег и спрятал в кошель на воинском поясе.

— Что случилось? — Ярослав Мстиславич указал себе за спину, где в неподвижном оцепенении сидела его невеста.

— Поймал ее кто-то из этих, хотел уволочь, — знахарка нахмурилась, свела на переносице темные брови. — Твой воевода Крут помешал.

— Вот как.

Князь развернулся, а дернувшегося следом Горазда остановила Зима Ингваровна.

— Ты лучше мне подсоби. Никуда твой князь не денется, а то не видишь, как хромает, — сказала она и велела помочь подняться ей с земли.

Нужно было осмотреть других раненых, и первым знахарка направилась к Бажену, которого приметила, еще когда они вчетвером пришли к догоревшему костру.

Боковым зрением Горазд углядел, что князь сидел на бревне рядом с княжной, а та, кажется, плакала, уткнувшись ему в плечо. Мелко-мелко тряслись и подрагивали ее плечи. Смутившись, он поспешил отвернуться. Права, ох, права была матушка, непрестанно ругая его за длинный любопытный нос.

— У тебя-то у самого чего рубаха вся в крови?

— Да так, пустое, — он отмахнулся, мол, мелочь какая.

Взаправду, Горазд и не чувствовал ничего. Так обычно и бывало, говорили старшие кмети и гридни. Боль сразу после битвы никогда не приходит, сперва ты и не понимаешь, что ранен, что кровь хлещет. Это уж много позднее осознание доходит. Потому и важно в самом начале не упустить ничего, понадеявшись, что коли не больно, то можно и не врачевать. Немало добрых воинов такие беспечные мысли сгубили.