Дрянь с историей

А потом её повёл адмирал, и стало понятно, что все тревоги были пусты и напрасны. Потому что танцевал он столь же безупречно, как выглядел, и даже ещё лучше, и с таким партнёром можно вообще ничего не уметь, лишь позволить себе расслабиться и суметь довериться чужой воле.

Ладонь женщины — в крепкой надёжной руке, вторая — на плече, на плотной и мягкой ткани кителя, под которой статный, сильный и уверенный мужчина. Его вторая рука — на её талии, ни на сантиметр ниже, и расстояние между телами танцоров точно выверенное — кажется, Серафим даже не задумывался о том, каким его стоит выдерживать.

Вежливая и сдержанная близость этого мужчины волновала сильнее, чем у иного — откровенные объятья и поцелуи. Рядом с адмиралом сердце колотилось излишне торопливо, невидимые волоски на шее вставали дыбом, а в груди словно надулся небольшой холодный шарик, мешавший нормально дышать. Тонкие, но красиво очерченные губы мужчины манили, и Ева едва могла отвести от них взгляд.

Аура силы? Животный магнетизм? Обещание во взгляде грозовых тёмно-серых глаз? Не понять и не выразить словами, но Ева точно не сталкивалась с таким раньше и сейчас не могла удержаться, чтобы не попытаться поймать это ощущение, удержать подольше и разобраться в нём. Проклятое любопытство.

— Итак, ваш фант — не танец, — заговорил адмирал через несколько секунд, когда приноровился к ритму и партнёрше, а та окончательно доверилась его рукам. Музыка играла громко, но не настолько, чтобы мешать говорить, находясь так близко друг к другу, а неспешные вращения, из которых состояла кружель, особенно располагали к этому.

— Увы, нет. Вы любите танцевать? — Ева сумела сглотнуть ком в горле и заговорить с положенной непринуждённостью.

— Иногда и другие танцы. — Серафим улыбнулся каким-то своим мыслям. Намёк был слишком многогранным, чтобы растолковать однозначно, и Ева предпочла его не заметить. — А вы?

— До сих пор думала, что не слишком люблю. Наверное, мне не везло с партнёрами.

— Богатый опыт, хотя я давно не практиковался. Не попадалось подходящей партнёрши. Кто бы мог подумать, что я встречу её здесь, — добавил адмирал с лёгкой задумчивостью.

— Вы мне льстите, я плохо танцую, — справедливости ради возразила Ева.

— А я и не говорил о хорошей танцовщице. Только о подходящей партнёрше. — Улыбка вышла лукаво-хищной, и даже показалось странным, что после он не облизнулся.

— И в чём разница?

— О, это просто.