Дрянь с историей

Речь в статье зашла о двух сказочных персонажах, стоявших, по мнению автора, особняком — Бабе Яге и Кощее Бессмертном, которых предлагалось рассматривать отдельно. Мотивировал исследователь это тем, что в народных суевериях нередко фигурировали существа, в которых люди превращались после смерти, либо персонажи потустороннего происхождения, а эти двое существовали вне привычных понятий жизни и смерти, не в одном мире, а на границе с Той Стороной: первая — привратница, второй — некое высшее начальство над всей нечистью, сверхсущество.

И если первая Калинину не интересовала вовсе, то упоминание второго заставило продвинуться дальше.

А там исследователь, опуская момент знакомства, скрупулёзно описывал внешность кого-то, чертовски похожего на Дрянина. Ева бы даже заподозрила, что это именно он, но запнулась об описание рисунка на груди неизвестного переродца: явно построенный по похожему принципу, он, однако, был откровенно другим, имел зеленоватый оттенок и состоял из трёх окружностей, а не пары ромбов.

Согласно приведённой информации, перерождение «объекта» случилось на границе жизни и смерти — во время Волны человек оказался при смерти и одной ногой шагнул за грань. Подробно описывалась природа его и существование фактически сразу на двух сторонах, упоминались некоторые особенности этой связи и её угнетающее действие на окружающих, много ещё всяких мелочей, но всё вскользь: основное исследование явно содержалось в каких-то других записях.

А вслед за внешним описанием последовало то, что заставило шевельнуться волосы на затылке; были бы короче — встали бы дыбом.

Описывались эксперименты и реакции «подопытного образца», для которых приводились сказочные аналогии. Несмотря на значительную физическую силу, надёжные цепи оказались способны удержать существо. Факт бессмертия проверялся практическим путём. Пускание крови и сцеживание её в объёме, который для человека тех же пропорций стал бы смертельным, сильно ослабляло переродца, но обыкновенная вода позволяла очень быстро восстановиться.

Стопка черновиков обрывалась на рассуждении о смерти на конце иглы и рассказе о поисках того, что могло оказаться пресловутой иглой в реальности.

Почему-то не вызывало сомнений, что цели своей некто достиг и испытания провёл.

Ева судорожно вздохнула, потёрла обеими ладонями лицо, пытаясь сообразить, что делать с этими записями. От хладнокровного равнодушия, с которым неведомый исследователь препарировал переродца, веяло застарелой привычной жутью.