Божественный яд

То, о чём она не смела даже мечтать, вдруг оказалось реальностью. Возможность открыто заниматься любимым делом. Возможность не слышать привычных шепотков, которые не ранили, но всё равно мерзко зудели, словно заноза в пальце или комариный укус — терпимо, но раздражает. Да и замужество… Не какой-то проходимец, какие порой пытались привлечь внимание обладательницы немалого приданого, а достойный мужчина, пусть и из другой страны.

Во всех смыслах достойный. Идана бы не осмелилась заговорить об этом не то что при отце и брате, а даже с матерью наедине, но не подумать не могла.

Илааты слыли великолепными любовниками, и этот вопрос Иду тоже волновал, несмотря на его крайнее неприличие. Пусть побег закончился плачевно, но ей хватало честности признаться самой себе, что поцелуи и близость с мужчиной доставляли удовольствие. Не настолько, чтобы согласиться на сомнительную связь здесь, но достаточно, чтобы считать илаатское отношение к интимной стороне жизни большим плюсом и ещё одним аргументом за поездку.

Слухи, конечно, вещь сомнительная, и Идана ни за что не стала бы полагаться только на слова молодых вдовушек и других особ с подмоченной репутацией, от которых наслушалась всякого об илаатах, но всё это косвенно подтверждалось гораздо более достоверными источниками. Литература и искусство Илаатана придавали плотским утехам большое значение, существовала весьма уважаемая профессия наставницы по искусству любви, встречались даже наставники, которые обучали желающих девушек, и никому не приходило в голову считать это неприличным.

В общем, Ида радовалась, что мама не знает илаатского, а на трантский переводилась и адаптировалась лишь малая часть.

А ещё об одной своей проблеме, с ногой, Идана решила пока не думать. Вряд ли мужчина, который примет прочие её недостатки, откажется из-за этой детали! А в самом крайнем случае можно не снимать в постели чулки.

— Значит, так тому и быть. Идана посетит аудиенцию, и после неё мы окончательно определимся, — подытожил отец семейства.

Адарик удовлетворённо улыбнулся и выпустил несколько дымных колечек — верный признак, что он пришёл в благодушное расположение. И, кажется, всё уже для себя решил, а теперь с интересом прикидывает открывающиеся возможности.

— С твоего позволения, отец, я возьму это на себя, — подал голос Рабан, которого сложившаяся ситуация уже веселила.