Каменная роса

Лошади с мокрыми гривами нетерпеливо ржали, призывая хозяев.

Пойти, что ли, разбавить серость сладким петушком? Белена протиснулась меж лабазами с печатным пряниками, и тут ее бесцеремонно толкнул пробегавший мимо лоточник, с горкой пирогов над головой.

– Эй! Полегче! – крикнули ему вдогонку тоже потревоженные прохожие.

Белена почувствовала в руке что-то шершавое. На ладони лежала свернутая трубочкой береста. Кто ее сунул? Белена закрутила головой, но народ суетился, занятый своими делами. Дурное предчувствие подступило к горлу.

Вельтская княжна выбралась из толпы и развернула грамотицу. Пред глазами запрыгали процарапанные буковки: «Дочь моя, в граде нашем бунт, меня заперли, дань платить не хотят. Беги».

Белена снова и снова перечитывала послание. Это прислал отец? Похоже ли на его руку? От волнения наклон букв то казался знакомым, то нет. Ладони вспотели. Беги? А как бежать? Отчего отец не прислал верных людей, чтобы ее вызволить? Не смог, сам сидит в порубе? А те, что передали послание, кто они? Отчего открыто ей пред очи не предстали? Побоялись выдать?

«Беги, – повторила как заклинание последнее слово полонянка.

– Да как я одна доберусь до дома под зиму по лесам да болотам? Да я и выйти из града тайком не смогу, меня схватят? А если это враги прислали грамоту, Брячислав же говорил, что у меня есть враги? Я сбегу, а на отца пойдет войско, великий ничего не прощает. Что же делать?» Отчаянье захлестывало, даже дышать стало трудно.

«Одна! Совсем одна! А говорили, что владеющему Каменной росой силы прибавляются, где они, силы те? Меня казнят.

Заложников за бунт не щадят, даже родню. Никто меня спасти не сможет… Никто, или все же решиться просить помощи».

Белена, без конца оборачиваясь, побежала обратно в боярскую слободку. Буревой – ее последняя надежда, неужели он откажет в помощи?

Глава XXI. Ловушка

Свет масляной лампы делал черты лица Буревоя резче, меж бровей пролегла глубокая складка. Воевода застыл согнутым ветрами деревом, разглядывая кусок бересты, пробегая очами по нацарапанному письму снова и снова.

Белена смиренно ждала ответа. Как же страшно стоять на краю и заглядывать вниз.

– Ты уверена, что рукой твоего отца писано? – наконец проговорил Буревой.

– Не знаю… похоже… очень похоже.

– Значит, не его рука. Это злая шутка, – отшвырнул бересту Буревой. – Не мог твой отец такого написать. Ежели б там бунт начался, мы бы первыми узнали, уж поверь. Не стоит тревожиться, – кисло улыбнулся он, пытаясь подбодрить невесту.