Каменная роса

И лишь на утро седьмого дня в ватном полотне появились голубые прорехи, а потом и вовсе небосвод очистился и из-за окоема вынырнуло бледное осеннее солнце.

Белена залезла на башенку, чтобы посмотреть на багряный лес. Теперь она не выходила на крышу по ночам, опасаясь столкнуться там со Ставром. Хотя вероятность, что больной бунчак пойдет бродить в темноте, была не велика, вельтская княжна все же выбирала утро. Совесть мешала смотреть в серые очи.

Степной князь крепко хворал три дня. Испугавшийся возможной смерти заложника Подвиз вызвал к нему лекаря.

Старичок, не отходя, просидел у постели больного, спешно посылая челядинок то за одним зельем, то за другим, но утром следующего дня все ж успокоил Великого – больной слаб, однако непременно поправится, угрозы жизни нет.

Все это Белена знала от старой Голубы. Бабка смотрела на нее с нескрываемым сочувствием, как на сгубившую себя дуреху, но охотно рассказывала, как там у хозяина дела, да что делал лекарь. Белене до дрожи в коленях хотелось проведать подручного, посидеть у его изголовья, но она помнила обещание и запрещала себе то творить.

Они друг другу чужие, так и должно остаться, то воля самого Ставра, он прогнал чужую невесту прочь. Белена, упав пред ним на колени ради другого, пала и в его очах, и теперь не нужна была даже наложницей. Наверное, он ее презирает. Имеет право.

На четвертый день больному стало лучше. Белена видела из окошка, как он вышел под навес и, завернувшись в меховую мятлю, долго сидел, глядя на дождь. Морок юности спал, кожа выглядела грубее, исчезла молочная гладкость щек, теперь на лавке сидел зрелый муж под тридцать.

Но никто на это преображение не обратил внимание, списывая на тяжкую хворь.

Зачем он дышит сыростью, отчего не уходит в теплую горницу, не лучше ли больному у растопленной печки? Надобно его выпроводить обратно. Белена не выдержала и побежала за Голубой, нужно заставить ее позвать хозяина обратно. Но вместо старушки у печи орудовала ухватом дородная девка Забела. Увидев вельтскую княжну, челядинка удивленно вскинула брови, потом, опамятовав, поклонилась.

Белена растерялась, но взяла себя в руки.

– Хозяин ваш после болезни на сыром ветру сидит, – твердым голосом проговорила она, пряча волнение. – Увести его в дом надобно. Пойди, попроси его вернуться.

– Так говорили ему: «Не ходи, княже». Да кто б нас слушал, – оправдываясь, смиренно заговорила служанка. – Вот ежели б ты, светлая княжна, попросила, он бы не отказал.

– Я не могу, – покраснела Белена.