Каменная роса

Судислава первой шагнула вон из комнаты, за ней вышла и Белена. Они отошли от гридней-сторожей и встали у открытого оконца. Ветер дышал свежестью. Только сейчас Белена приметила, как принарядились златом березы за княжьими конюшнями, а успевшая отрасти после сыскного покоса трава выцвела и пригнулась к земле, осень вступила хозяйкой на двор. Соперницы какое-то время молчали. Судислава, отвернувшись от Белены, сосредоточенно разглядывала узор на рукаве.

– Зачем ты прибежала сюда? – первой заговорила Белена.

– Да все равно, – огрызнулась Судислава. – Я ж его уже похоронила, – всхлипнула она, дернув плечами. – Я ж тело хладное шла облобызать, а он, светик мой, живой. Да я уж ничего не боюсь, – повернулась она к Белене. – Отдай его мне, он же тебе не нужен.

– Бери, коли сможешь, – подбородком указала на горницу Белена.

– Смогу, – с вызовом произнесла великая княжна. – Думаешь, за мной людей нет, которые беззащитной девице помочь смогут? – зло прошептала она сопернице.

– Такие верные, что против Великого за тебя пойдут? – посчитала глупым хвастовством слова Судиславы Белена.

– Не твое дело.

Великая княжна с досадой прикусила губу, осознав, что взболтнула лишнего.

– Любимого под топор Чурилы-костолома подведешь, – напомнила об угрозе Белена.

– До этого точно не дойдет, – фыркнула Судислава.

Она хотела что-то еще добавить, но из-за поворота, заставляя сторожей подобраться и склониться в поклоне, вышел сам Подвиз.

Великий опирался на мощный посох. Эта точеная палка, с окованной серебром рукоятью, не подчеркивала немощную старость хозяина, а скорее придавала ему грозной силы. Сверкнув недобрым взглядом на дочь, Подвиз сухо кивнул лишь Белене и вошел в горницу.

– А я уж о погребении славного воина пришел справиться, а он рассиживается как ни в чем не бывало, – прогремели наигранно веселые слова Великого. – Да ты сиди, сиди, воевода, чего вскакиваешь.

Старичок что-то залепетал, едва слышное.

– В здравии скоро пребывать будет? Это хорошо, – вновь потряс своды громовой бас Великого. – Так зовите невесту, радость сообщить.

Белена и Судислава вернулись в комнату.

– Чудо, светлая княжна, просто чудо великое! – как дитя радовался лекарь. – Косточки целы, лишь синяки, да и те пройдут. Но пока скакать жеребцом рано, еще седмицу поберечься стоит.