Каменная роса

Жених чуть на тот свет не отправился, а она неизвестно где бродит.

Белена прошла и встала в трех шагах от пары, с удивлением обнаружив, что не чувствует былой ревности, только глухое раздражение на бесцеремонность соперницы. А еще, невеста отчего-то не подбежала к жениху, задыхаясь от радости, не кинулась ему на шею, расцеловывая. Должна от счастья ликовать, ведь чудо свершилось, смерть отступила, не этого ли она так страстно вымаливала еще вчера? И только ли присутствие Судиславы тому виной? Что-то важное случилось темной ночью, кроме исцеления бедового воеводы, но что именно, Белена еще не успела разобраться, да и не больно-то хотелось в себе копаться, слишком опасные вещи там можно было найти.

– Болит ли где? – спокойно спросила она, встав у стола и мимодумно поправляя сбившуюся на край скатерку.

– Ты где была? – прорычал Буревой, играя желваками.

– Молиться за тебя ходила.

– Глядите, какая молитвенница оказалась, – не удержалась от издевки Судислава, но Буревой ее не поддержал.

Он отодвинул от себя миску с ухой, бросив великой княжне сухое:

– Благодарствую.

– Болит ли где? Ноги, руки чуешь? – не обращая внимание на недовольство жениха, продолжила выспрашивать Белена.

– Спина зудит и ноги затекли, тяжелые, – нехотя ответил он.

– Пальцы шевелятся, чуешь?

– Чую. Встать сейчас попробую, – он уперся кулаком в лавку, чтобы подняться.

– Что ты, что ты! – заохала Судислава, не давая ему того сделать. – Не надобно спешить. Я за лекарем послала, вот сейчас явится, разрешит – так и вставай себе.

Буревой остался сидеть.

Жениху и невесте надо бы сейчас переговорить друг с другом, может, объясниться, но присутствие великой княжны не давало того сделать. Из открытой в поварню двери выглядывали челядинки, среди них и Вешка. Проболталась ли она о ночном приходе бунчакского княжича? Могла, с нее станется.

– Отчего ж лекарь не идет, уж давно послали? – тоже ощущая неловкость, проговорила Судислава, поднимаясь. – Эй, заберите, – протянула она руку с недоеденной ухой.

Вешка услужливо кинулась забирать посуду, незаметно помотав для Белены головой, мол, я ничего не говорила.

Сухой старичок-лекарь вбежал порывисто, размахивая тощими руками, замер, хлопая жидкими ресницами, а затем громко выдохнул:

– Быть того не может! Силен ты, грозный воевода. Вот это силушка! Дай, огляжу тебя, – склонился старик над Буревоем. – Крепко прошу прощения, светлейшие княжны, но мне бы почтенного воеводу осмотреть, – кашлянул он в кулак.