Каменная роса

То у них работа такая. Это я так, чтоб тебя дернуть, – признался он в пакости. – Да прибежит твой воевода мириться, как миленький, еще и виниться станет, прощения выпрашивать.

– Он другую любит, – выдохнула Белена, не в силах держать в себе.

– Какую другую? – осторожно спросил Ставр.

– Да какая разница. Нелюбимую замуж берет, потому что так нужно. Нелюбимая – это я.

– Он тебе это сказал или сама додумалась?

– Он все в лицо мне так и кинул.

– Взял да в корысти признался? С чего бы? – хмыкнул Ставр.

Белена ничего не сказала, только продолжила беззвучно рыдать, вздрагивая хрупкими плечами.

– А разлучница – не великая ли княжна? – произнес Ставр, наклоняясь к ее уху.

Белена вздрогнула, прекратив всхлипывать.

– С чего ты взял, я того не говорила? Глупости мелешь, – поспешила она отвести от любимого подозрение.

– Да на пиру все приметил, чай, не слепой. Отчаянный у тебя жених, власть голову кружит.

Белена лишь вздохнула и краем подола принялась стирать со щек следы слез.

– По тебе он сохнет, как белый день то ясно, зря убиваешься, но власть-то милее, – лениво как большой кот потянулся Ставр.

– Какая власть? Только без головы можно остаться, – возмутилась Белена.

– Можно, – охотно согласился бунчак, – а можно десной рукой при малахольном тесте сесть да все земли под себя подобрать.

– Нешто Подвиз малахольный? – фыркнула Белена, вспомнив животный страх от тяжелого взгляда Великого.

Выпил, что ли, этот степной вещун?

– А я разве про старого медведя, я про медвежонка.

– Мстислава? Долго ждать придется.

– Ну, это ежели Подвиз доживет до весны, – совсем тихо проговорил Ставр.

– Ты его убьешь? Для того тебя сюда отправили, верно? – пришла догадка.

– Слушай, Пустельга, что ты все на меня нападаешь? – нагнал напускную обиду бунчак. – И без меня охотников хватает. Мстислав на троне, Буревой зятем при нем, хорошо все складывается.

– Он не такой, он просто ее любит… Он, чтоб от этой любви убежать, у Великого просил по осени разрешение на нашу свадьбу, но Великий не согласился.

– Это тебе Великий сам сказал? – перебил ее Ставр.

– Нет, Буревой, и что с того? Он правду говорил.

– Послушай, Пустельга, – Ставр накрыл ее руку своей ладонью. – Ежели мужчине надо выбирать – власть или любовь, он выберет власть.

– Власть, – повторила Белена, выдергивая руку.

– Вот - вот.

– И ты?

– И я, я-то чем хуже, – снова сверкнул он в темноте белозубой улыбкой.