Каменная роса

Опять?! Белена так резво вскочила на ноги, что чуть не покатилась вниз, ее поймала крепкая рука бунчака.

– Там горит! Снова горит. В нарочитой слободе. Там же двор Буревоя! Он же спит, его же…

Слова ее заглушил удар била – огонь заметили.

– Горит Брячиславов терем, ветер не крепкий, не перекинется, – равнодушно отозвался Ставр, зевнув.

– Отсюда не видно, что горит. Как ты можешь так уверенно говорить? Это ты поджег его, да?! – накинулась Белена.

– Я здесь, с тобой сижу.

– Послал кого, дело нехитрое.

– Глупый боров сам на себя пожар накликал, все для того сделал, разве не помнишь?

– Там же люди безвинные, челядь, детки спят?! А если не смогут потушить, весь град сгорит! Как ты можешь такое творить?! – Белена готова была скинуть ненавистного поджигателя с крыши.

– Ну, положим, я не говорил, что это моих рук дело, то ты сама додумала.

– А чьих? Кому это еще надо, кроме тебя? Только у вас ссора была, он тебе пакости строил.

– Он мне, а не я ему. А ты, значит, такая добрая, Пустельга, никогда никому зла не творила? – спокойно отозвался Ставр, снова усаживаясь на крышу.

– Да уж на смерть не толкала. И не говори мне про ведуна, он не в счет, он ради злата сгинул, моей вины там нет.

– А ничего, что ты сторожей, тех, что камень заветный охраняли, чуть под плаху не подвела? – плеснул бунчак неожиданным обвинением. – Подвиз мог их к палачу на пытку да на смерть отправить, за то, что камень проворонили.

– Я же веревку под лавкой оставила, – пробормотала Белена, – чтобы поняли, как вор пробрался.

– Ну да, не тронули. Выпороли, шкуру в кровь содрали, а так-то да, целехонькие, головы же на месте.

Белена сжалась от его железной правоты.

– Я не хотела, – пробормотала она. – Я только хотела, чтобы у Подвиза нашего камня не было, не должен он ему принадлежать.

– Все чего-то хотят.

– Да, я про них не думала, когда лезла, – честно призналась Белена, испытывая запоздалые муки совести.

– У тебя щека разодрана, – всмотрелся в ее лицо Ставр.

– Нет. Я сама… на ветку в саду напоролась.

«Выходит, Буревой и Судислва – то мне заслуженное наказание. Расплата». Она обмякла и села рядом со Ставром. Все вечерние события пронеслись в голове бешенным вихрем. Сдерживаемые так долго слезы прорвались и начали заливать лицо.

– Эй, Пустельга, ты чего? – приобнял ее за плечи подельник. – Строжа, когда на службу к Великому шли, знали, что всякое может приключиться.