Каменная роса

Торг

В великокняжеских покоях огонь не успел натворить много бед, но пришлось заново возводить стены у двух клетей и полностью рубить новое красное крыльцо. Чурила доложил Великому и боярам, что пожар разгорелся снаружи, а отчего – оплошность или злой умысел, теперь уж сказать сложно, виновный нешто признается. Подвиз был мрачнее тучи и усилил охрану.

На двор принялись свозить бревна, нагнали мужиков порукастее. Мерный стук топоров не затихал до самого заката, чтобы вновь огласить округу с первыми криками петухов.

После роковой ночи ничего в жизни Белены не поменялось. Челядинки долго оправдывались и даже смахивали то ли честные, то ли притворные слезы, объясняя – не ведали, что хозяйка домой вернулась, думали она еще у Великого, а там пылает, вот и кинулись спасать. Может, и так, как теперь проверить, в этом Белена была с Чурилой-костоломом согласна. Она милостиво простила приставленную к ней челядь, а вот гридней попросила тиуна Боряту заменить, с такой охраной только с кочергой под подушкой ночевать.

Пропажу драгоценностей Белена от слуг утаила, и вообще решила молчать, все равно никто искать не станет, не до того, а вот злорадствовать будут, можно не сомневаться, еще один повод для унижения.

Насмешница судьба – целехоньким осталось только ожерелье Судиславы. После того как Белена швырнула его на край стола пред Буревоем, оно так и осталось там сиротливо лежать. По утру серебряную листву принесла в ложницу Вешка.

Ничего, ежели вор был из града и не успел вывезти награбленное, ведунья сможет и сама найти свои драгоценности, надобно только побродить сперва по терему, а потом и по градским улочкам.

Обход княжьего двора ничего не дал, Белена не чувствовала камней, значит вор был пришлым или сокровища уже вынесли. А не пойти ли на торг? Вот уж где товаров видимо не видимо, там и краденное по-тихому можно распродать.

В город Белена выходила часто, отпускали легко, знали, что не побежит никуда, крепко держали ее клятва пред отцом и долг. За пределами терема опасности полонянка не чувствовала, никто враждебности не проявлял, да и люди тысяцкого делали обход всех градских закоулков, следя за порядком. Можно было, взяв лишь челядинку, побродить по торгу меж пестрых лабазов, послушать новости и сплетни.