Каменная роса

Белене все ж пришлось раздеться за занавесочкой пред женой Брячислава, позволить прощупать тонкую сорочку и обшарить сапожки. Утешало лишь воспоминание, как мужу этой насупленной тетки наподдал степняк.

Когда Белена вышла, одна из баб под пристальным оком Чурилы бережно выкладывала из ларца богатства дочери князя-рудокопа: кольца, обручья, заушницы, бусы с яркими каменьями – все, чем богата родная земля полонянки. Буревой сидел с отрешенным лицом, нетерпеливо барабаня пальцами по краю стола. Но вот баба бережно выложила на стол ожерелье из серебряных листьев с синим каменным орешком посередине.

– Откуда у тебя это? – хрипло произнес он.

Чурила тоже с интересом посмотрел на вельтскую княжну, ожидая ответа.

– Из дому передали, – высокомерно произнесла Белена.

– Не ваша работа, восточная, – рыкнул Буревой.

«Зачем он допрос при всех устраивает, разве не понимает, что я могу его зазнобу выдать? Он что, думает я из ревности у Судиславы его украла?»

– В подражание мастер Хлын сделал, – продолжила врать Белена, – он долго на свете живет, все умеет.

– Можно обратно складывать? – осторожно спросила баба.

– Складывай, – махнул Чурила.

Обыск завершился, в горницах стоял погром. Челядинки, ругаясь и охая, спешили навести хоть какой-то порядок.

Буревой и Белена стояли напротив друг друга, отделенные широким столом.

– Зачем ты его приняла? – зло проговорил Буревой.

– Кого приняла? – захлопала ресницами невеста.

– Сама ведаешь, у тебя что, своих самоцветов мало? Ларец ломится, зачем ты еще и это взяла? И сама осрамишься, и меня осрамишь.

– Коли сам себя срамить не станешь, так никто и не сможет, – вконец разозлилась Белена.

– Верни назад, слышишь?! Приказываю! – ударил кулаком по столу Буревой.

Белена распахнула ларец, достала серебряную листву и сунула Буревою в руку:

– Вот сам ей и верни, я не просила это у меня прятать. Тешитесь, так и ладно, мне до вас дела нет, меня зачем путать? – у Белены затрясся подбородок то ли от негодования, то ли от готовых сорваться слез.

– Прятать? – пробормотал Буревой. – Так это не твое? – положил он на стол ожерелье.

– Мне без надобности, – отшвырнула его Белена.

– Ладно, забудем, – поклонился Буревой, сразу смягчаясь. – Прости, коли лишнего наговорил. Все какое-то нынче мутное вокруг становится, сразу и не разглядишь.

Он пошел к двери, повернулся, уже шагнув одной ногой за порог.