Каменная роса

– Беги да не забывай, Пустельга, – должница ты теперь моя, – то ли в шутку, то ли в серьез бросил ей в спину Ставр, но Белена уже летела, не оглядываясь, по темному переходу на свою половину.

«А ведь он колдун! Сущий колдун, матерый, – вспыхнуло в голове яркой искрой. – Подвиз к себе в терем оборотня запустил и не ведает того. Ну, да это не мое дело, выскочила на этот раз, и то уж хорошо».

[1] Гоньба – здесь следствие, обыск.

Глава VI. Допрос

У покоев Белены толпились люди: дородная жена Брячислава со своими верными холопками и сам Чурила-костолом с подручными.

– А я вам сказал, что без самой хозяйки обыскивать не дам, – гремел его голос над головами собравшихся, из-за его плеча выглядывала испуганная Вешка.

Все произошедшее в горнице бунчакского князя казалось таким стремительным, а, гляди ж ты, обыск за это время успел докатиться и сюда, или они все бросили и по чьей-то наводке побежали именно к вельтской княжне? Белена ускорила шаг.

– Да здесь я, здесь! – прокричала она издали. – Начинайте гоньбу.

Подбежала, запыхавшись.

– Ты где была? – рыкнул на нее Буревой, отступая и попуская многочисленный сыск.

– У Добронеги, – резковато отозвалась Белена.

– Так они от нее, – нахмурился Буревой.

– На крыльцо выходила, отдышаться, виданное ли дело – родного сына и невестку обыскивать! – последнее Белена кинула громко в горницу, где уж во всю орудовали «гости».

– Тише, чего шумишь? – Буревой схватил ее за руку, оттаскивая в тень стены.

– Нету землицы, – сняла Белена с шеи пустой мешочек и протянула жениху.

– Куда дела? – почти беззвучно одними губами произнес Буревой. – Ты понимаешь, что будет, ежели…

– Не понимаю. О чем ты? – равнодушно повела Белена плечами и снова надела мешочек на шею.

– Я надеюсь, что ты не понимаешь, да пребываешь в здравом уме, – вздохнул Буревой. – Где земля каменная?

– Я ее под окна высыпала, – одарила злой улыбкой жениха Белена.

– Уверена в том? – взял невесту за плечи Буревой.

– Да.

Хотелось ли спросить про подарок Судиславе? Хотелось, крепко хотелось, но гордость была сильнее. Пусть дарит, что хочет, ей ли, княжне древнего рода, у боярина подарки выпрашивать да на чужие пенять.

– Я, с твоего дозволения, все ж здесь побуду, пока обшаривают, – и не дожидаясь согласия невесты, Буревой шагнул вслед за сыскарями.